молодец потрепанный ветрамив морях издательских буквальныхкогда ко рту подносит матюгальник –он голова он главное в романео жизни сложенной из насон сам ответ – а мы одни вопросыи ты молчи ты матерьял безносыйв живую кучу сваленная снастьгде справедливость равенство и воля?где суперценности от пушкинской поры?где, наконец, союз любви и алкоголяпод сенью марсианской мишуры?а вот они! – распахивает китель…хотя бы что-то… ничего не видим<p>Парусник-дитя</p>возьмем романтику морскуюна дорежимной мебели развесим –пускай посушится под нашим равновесьем!ты скажешь: я конечно я тоскуюпо добром времени пардоновсредь леса мачт или в толпе тритоновя видел парусник – трехлетнего ребенкаего за ручку маменька велаах, осторожней: бывшая воронкабылых окопов плавная волнавот буерак а был когда-то брустверземля взволнованна и ходит ходуномее, как в океане, каждый мускулживым прокатывается бугром –смотри-ка под ноги!а он кренится набоквозносится на пенный гребень, рушаськуда-то вниз, теряя на ухабахподдержку, руку, на мгновенье – душусвобода первая! он – сам, и тяга в парусахя видел парусник я знаю как до слёздоводит скрип досок в расшатанных пазахкак, напрягаясь, лопается троси судорожно-скрюченный зигзагнейлоново-пеньковый иероглифнашел единственную цель –твое лицо как точку на концеповествованья.был неповоротливтак неуклюже двигался рассказменяя галсы перекладывая румпель –но даль морская шла и шла на убыльсамо пространство свертывалось в насмутнея, мельтеша, створожась…я видел парусник: лицо его горелов соленых брызгах и лоскутьях пеныболь горячей души и больше телаболь необъятная, чужая,до горизонта, зыбкого пределасознанью, плаванью, предощущенью Рая<p>Январская программа</p>январь. около десяти.просыпаются, плача, дети за стенкой«больно!» – кричат – «больше не буду, пусти…»белые руки их держат. поздно. пора идтив контору где время само превращается в деньгинищенские… но если дотянем до четвергабудет и в нашем доме вечер нескучныймерзлые яблоки блоковская вьюгаслабо-серебряный шелест (фольга)рев телевизора (из передачи научноймузыка) – что они там завели?показали море, кулак цитадели мальтийскойпушек медные спины, пылающие корабливсе это где-то в невероятной далино ближе комнаты нашей – угрожающе близко«отчего на улице флаги с черной каймой?» –спросит больной ребенок, и не дождавшись ответаглубже зароется в рокот пучины морскойв жар средиземного лета<p>В руинах Гатчины</p>
