Не быть пассеистом, не сеять гнедого зерна…Где чадил Маринетти, в любовном авто уносимый, –пламя держится на керосине,и к началу столетья конечная нота чудна.Как прозрачен, как нежен, как дыханью податлив,извлечем его спичкой – как нежен! но как неживойиз формальной, из тьмы гробовойголубоватый язык выпадает. Ты счастлив? Ты рад лиуслышать (уже бескорыстно и вдруг) –что когда-то звучало, машинным пропитано маслом,что спасеньем прекраснымнапитало дрожащий отверженный звук.О, не быть пассеистом! Какая бы мерзость ни пела –время ладной рукой извлекает истаявший ледиз июльской реки – перельетбремя ила в хрустальное тело.Июль 1973<p>Стихи на День колхозника 11 октября 1970</p>Как робкая трава под холодом незрячим,умрет желанье перемен,и Летний сад, убежище Камен,продрогших рук не спрячет.Душа ли, падчерица северного ветра,оголена среди наук?Лишь земледельческих багрово-сизых рукцелует кожу грубую Деметра.Но дочери-душе двурукий труд неведом,ни польза любящих полей –лишь Летний сад Камен, смертельный сад камней,пронизанный нездешним светом.Октябрь 1970<p>Стихи на День Победы 9 мая 1973</p>Шоколадное дерево праздника слабой фольгой шелестит.Отзвенел патриот, возвратился домой постояльцем.Что за сладость растаять, прильнуть к обескровленным пальцам,что за липкие дни! – и о чем очевидец грустит?Клейкой – как говорится о зелени мая,будто правда приклеенной птичьим пометом к стволам, –клейкой зеленью, значит, но с голубизной пополампраздник полит обильно, и толпы текут, омываяисполинские ноги с угрюмым упором ступней.Как шевелятся пальцы – и люди снуют между ними –кто по ногтю скользит, кто с колена сползает… Пустымивсех обводит глазницами вышняя груда камней.Что же грустен стоит очевидец в сторонке?Шоколадное дерево праздника плавится, тает над ним…Вот оркестр полковой прошагал пауком площадным,но еще напряженно дрожат барабанного дня перепонки.Май 1973<p>Наследующему – 9.5.75</p>
