режь гайку лей страхи в лиру
баб катай по росе
и бойся - ведь жопа мира
думает за нас всех
так половозрелый ящер
ведомый на площадь петь
зашкален ненастоящим
вменяем не улететь
туда где как мяч упруги
девы где светел страх
туда где едят друг друга
на золотых блюдАх
где время все большим змеем
выблевывает свой хвост
где выжившие умеют
и слышат свой третий мозг
2003
На песке лежит девица
и она бы загорела,
если б не мешал мужчина,
что лежит на ней плашмя.
Он лежит на ней как надпись,
он лежит на ней как знамя,
он лежит на ней как тело,
но не мертвый, а живой.
Раз - как девушку он любит,
два - как женщину он любит,
мы увидели б как в третий,
только время вдруг пошло.
Пошло, пошло, проклятое,
пошло, неугомонное,
и вот уж старый дедушка
на веточке сидит.
Он загибает пальчики,
сухие и корявые,
подсчитывает годики,
осмысливает путь.
В сарае темном спрятаны
его изобретения -
два шустрых автомОбиля,
а третье - перпетУм.
Его ждут дома кысаньки,
две кысаньки-мурысаньки,
колоропойнты обликом,
а третья - курцхаар.
Еще ждут дома песики,
две - таксы гнутолапые,
к порядку приученные,
а третий - сенбернар.
Ждут также дома девочки,
две - умницы-разумницы,
смиренницы да скромницы,
а третья - медсестра.
Помимо них ждут мальчики,
два - хитрых, рассудительных,
умнее просто некуда,
а третий - егоза.
Есть у него и женщины -
жена с короткой стрижкою,
завитая любовница
и третья есть - с косой.
Тут веточка сломалася,
бу-бух! - и умер дедушка,
и вот его довольного
на кладбище несут.
За дедушкиным гробиком
бегут - гав-гав - три песика,
бегут - мяв-мяв - тры кысаньки,
спешат - ля-ля - три девочки,
спешат - бля-бля - три мальчика
и три изобретения,
обнявшися, ползут.
Три девочки, три песика,
три кысаньки, три мальчика
да три изобретения,
а женщина - одна.
Она глядит на дедушку,
смеется, улыбается,
в гробу хохочет дедушка -
у них теперь любовь.
Ибо он теперь есть тело,
ибо он теперь есть знамя,
ибо он теперь есть надпись,
потому что, ибо, ведь
время вновь остановилось,
словно вовсе и не шло.
2003
Здравствуй. Проказа зрения передается взглядом.
Шерстокрылый сераф выходит брать языка.
Результат заведом: лоза прозябает, гады -
разумеется ходят, и ангелов из мешка
высыпает господь - туда и обратно, птахи!
Ничего не исправить, но можно сказать: прощен,
прощена, прощены... и, послав по-отцовски нахер,
наградить как проказой зрением, и еще
пресловутым глаголом. Пойду и выброшу в воду.
Твое сердце и так уже как черные кружева,
а моё просто дым. Вот такая вот, блин, свобода,
как моря и земли обходить на хвосте слова.
2003
Вонь подведения итогов
подобна вони понятЫх.
Сарай. Следак находит ногу:
- Ба! Снова левая!.. Для них
всё плохо. Мир уже испорчен.
Он дик, беЗсмысленен и тих.
Он тонкий лёд. И, тлея, очи
глядят из-под. На них, живых.
Итожь, рисуй квадрат во сне.
Нарисовал? Ломись наружу.
Дверь косо вспорет згу, и свет
снаружи хлынет и задушит.
2003
Закрыв свои карие, и, после, открыв голубые,
сказала: "Врала маманя - Ой доня, forevы нет..."
А кроме - что есть, маманя? Вокруг почти все родные,
да не поцелуешь в лобик, не высмотришь на просвет.
Наверно неплохо, что суженный одновременно -
да нет, не то чтобы умер - здесь, в полголовы.
Смеялся, пока я училася делать все это членом...
Нам не одиноко, маманя, а вы совсем не правы.
2003
ты спишь паУза? чешуёю
наружу вывернув лицо
я удавлю тебя собою
я съем тебя в конце концов
и с этих пор мы будем вместе
невеста бедная моя
едина плоть пока как песня
течет отрава из меня
2003
Назови хоть Альцгеймером, мне уже как-то так,
шевельну разве ухом, поскольку все-таки звук.
Устаешь быть геологом, наблюдая как темнота,
простилая события, сверху растит траву.
Да, наверное дживу в итоге пробил маразм,
предыдущая жизнь - даже эта по грудь во тьме.
Лезешь заступом в юность - но это почти триас,
а пытаешся глубже - уже проступает мел.
Не буди меня дальше. Не знаешь, кто взглянет из-
под чешуйчатых век, на каком вздохнет языке.
Спи со мной в одном сне, любою из тех цариц,
что лежат в твоей плоти, как города в песке.
2003
надираясь до ящериц до растворения в Ы
до самадхи безречия кришной с лицом-гематомой
просыпаться в постели где мощно присутствуешь ты
это автопилот это дар пробуждения дома
а не в чуждых пространствах где люди собаки кусты
полутелые женщины бледные дымные кони
ощущая во рту затхлый призрак летейской воды
говоришь я вернулся родная откуда не помню
2003
Гори и пой подобно мёртвой меди -
нет, старику, кричащему в кустах
на человека, запертого в ветер
на сорок лет, пока в его глазах
слепым пятном засвеченной сетчатки
живёт огонь, качаются слова...
Гори и пой. Бей челюстью несчастной
людей по узким твёрдым головам.
2003
идёт гудёт зелёный шум
идет зелёный шум гудёт
и долго будет он идти
пока однажды не придёт
ну вот пришёл пришел и встал
остановился и стоит
в тени ракитова куста
дитё бессонное лежит
ты не гуди зелёный шум
стой где стоишь и не мешай
ребенку спать и тяжких дум
не навевай
2003
Когда он умер, изменилось
семь - восемь записей. Потом,
