Убившему себя рукойСвоею собственной, тоскойСвоею собственной — покой И мир навеки!Однажды он ушел от нас,Тогда и свет его погас.Но навсегда на этот раз Сомкнулись веки.Не веря в праведность судьи,Он предпочел без похвальбыЖестокость собственной судьбы, Свою усталость.Он думал, что свое унес,Ведь не остался даже пес.Но здесь не дым от папирос — Душа осталась.Не зря веревочка виласьВ его руках, не зря плелась.Ведь знала, что придет ей час В петлю завиться.Незнамо где — в жаре, в песке,В святой земле, в глухой тоске,Она повисла на крюке Самоубийцы.А память вьет иной шнурок,Шнурок, который как зарок —Вернуться в мир или в мирок Тот, бесшабашный, —К опалихинским галдежам,Чтобы он снова в дом вбежал,Внося с собой мороз и жар, И дым табачный.Своей нечесаной башкойВ шапчонке чисто бунтовскойОн вламывался со строкой Заместо клича —В застолье и с налета — в спор,И доводам наперекорНапропалую пер, в прибор Окурки тыча.Он мчался, голову сломя,Врезаясь в рифмы и в слова,И словно молния со лба Его слетала.Он был порывом к мятежу,Но все-таки, как я сужу,Наверно не про ту дежу Была опара.Он создан был не восставать,Он был назначен воздавать,Он был назначен целовать Плечо пророка.Меньшой при снятии с креста,Он должен был разжать уста,Чтоб явной стала простота Сего урока.Сам знал он, перед чем в долгу!Но в толчее и на торгуБессмертием назвал молву. (Однако, в скобках!)И тут уж надо вспомнить, какВ его мозгу клубился мракИ как он взял судьбу в кулак И бросил, скомкав.Убившему себя рукойСвоею собственной, тоскойСвоею собственной — покой И мир навеки.За все, чем был он — исполать.А остальному отпылатьПомог застенчивый палач — Очкарь в аптеке.За подвиг чести нет наград.А уж небесный вертоградСужден лишь тем, чья плоть, сквозь ад Пройдя, окрепла.Но кто б ему наколдовалБаланду и лесоповал,Чтобы он голову совал В родное пекло.И все-таки страшней теперьЖалеть невольника потерь!Ведь за его плечами тень Страшней неволиСтояла. И лечить недугБрались окно, и нож, и крюк,И, ощетинившись вокруг, Глаза кололи.Он в шахматы сыграл. С людьмиВ последний раз сыграл в ладьи.Партнера выпроводил. И Без колебанья,Без индульгенций — канул вниз,Где все веревочки сплелисьИ затянулись в узел близ Его дыханья…В стране, где каждый на счету,Познав судьбы своей тщету,Он из столпов ушел в щепу. Но без обмана.Оттуда не тянул руки,Чтобы спасать нас, вопрекиЕвангелию от Лухи И Иоанна.Когда преодолен рубеж,Без преувеличенья, безПревозношенья до небес Хочу проститься.Ведь я не о своей туге,Не о талантах и т. п. —Я плачу просто о тебе, Самоубийца.
