Блудный сын возвращался из странствий.Петухи на рассвете кричали.Он стоял возле отчего дома,Полный тихой и трезвой печали.Возвращенье страшней, чем разлуки,Ибо юность стремится к разлуке,Хочет взвиться, расправив, как крылья,Свои сильные, смелые руки.Юность верит, что можно вернутьсяК тем же людям и тем же предметам,Узнавая дорогу по тем жеСтройным звёздам и вечным приметам.Старый вол отдыхал у забора.Старый пёс не дремал под порогом.Блудный сын возвратился из странствийИ стоял в облаченье убогом.Он нетвёрдой рукой постучалсяИ молчал и дрожал у двери.— Кто стучится ко мне на рассвете?— Это я, отвори, отвори!— Дом мой скуден, и места в нём мало,Что ты хочешь от нас, говори?Поискал бы другого ночлега.— Это я, отвори, отвори!60-е гг.
<p>" Когда прощаю — мщу, "</p>Когда прощаю — мщу,А если мщу — прощаю.Ладью себе сыщу,Куда-нибудь отчалю,Туда, где нету нас,Куда безгрешной теньюВплыву в рассветный часНазло выздоровленью.3.05.86.
<p>Осень</p>В деревьях некий шум таится,Орут на пляже стаи чаек.Весь день от скуки ум томится.И это осень означает.Как в плохо вымытом сосудеТусклеет солнце утром ранним,И всё вокруг — земля и люди —Охвачены недомоганьем.1985
<p>" Мы — самозванцы, "</p>Мы — самозванцы,Выдающие себяЗа собеседников.Притворщики,Которым верит простодушный,Что разумеем мы язык лугов,И речь лесов,И лепет облаков воздушный.Обманщики,Твердящие в стихах,Что знаем тайны душИ разума глубины.А всё твердим о пустяках,Превознося свои седины.И всё ж не стоит такСебя уничижать.Мы — зеркала,Где все отображеньяЧудесно множатсяИ, движась и дробясь,Напоминают каждого из вас.80-е, вторая половина[10]
<p>Несостоявшаяся поэма</p>Примечание редакции: из трех глав “Несостоявшейся поэмы” выбрана для публикации, центральная глава.
В творчестве Самойлова послевоенных лет заметно его упорное тяготение к поэме. Известно несколько зачинов, оборванных на полуслове. Но даже и три завершенные поэмы автор вряд ли счел удачными, хотя “Шаги Командорова” включил в начальный, неопубликованный, вариант своего избранного “Равноденствие”. Первой осуществленной, признанной им самим поэмой стала “Чайная” (1956), положившая, как он считал, начало его поэтической зрелости. Притом, опыт “несостоявшихся” поэм был наверняка автору полезен — некоторые их интонации и мотивы потом отозвались в его зрелых сочинениях. Ранние поэмы Самойлова, завершенные и лишь начатые, вошли в сборник “Поэмы”, выпущенный издательством “Время” (М., 2005). Однако не все: была еще одна попытка создать монументальное произведение, скорее, роман в стихах. В свой машинописный переплетенный сборник конца 40-х Самойлов включил довольно обширные поэтические отрывки под заголовком “Из поэмы”.
Глава первая 
