Жил-был Оника-воин,Жил-был не долго, —Жил триста тридцать единое лето.И сколько он землей проеждял,И много он землей разорял,Божьи домы на дым спущал,Божество-иконы на ладан.И говорит он Господу Богу,И говорит он рець похвальню,Похвальню рець, Господу противну:«Кабы дал да мни-ка, Господи,С небеси во столби колецюшко булатно.Повернул бы я всю землю на синё небо,А синё небо на сыру землю, —На миру бы смерти не было,И народ бы был весь жив».[137]Да не полюбились эти реци Господу Богу,Послал он дви сумоцьки переметны:Одну сумоцьку он клал против неба,А другу сумоцьку клал против земли.И посылал он своих скорыих апостолов,И куды идти Оники, ехати.И вот поехал Оника-воин,Поехал цистым полемДа широкиим раздольем.И на той пути да на дроженькеЛежат-то дви сумоцьки переметный,И стоят тут люди добрый.«Оберите-тко вы, люди добрый,Оберите-тко свои сумоцьки переметный, —Если я задену ножкой левою,То негди сумоцек будет искати;И если я задену ножкой правою,То негди будет сумоцек искати». —«Ах ты, Оника пустохвастишко,Ах ты, Оника пустохвалишко!Ты ездишь, Оника, похваляешься,А тебя с дело не выхватыват».Рассердился Оника-воин,Задел он за сумоцьку ножкой левою —И не мог он сумоцьки повыздынуть;Задел Оника ноженькой правою —И не мог он сумоцьки повыздынуть.Соскоцил Оника со добра коняИ принимался во всю силу богатырскую, —И по колен ушел во матушку во сыру землю,И не мог он сумоцек повыздынуть.Рассердился Оника по-сердиному,И разозлился Оника по-звериному,И принимался всею силой богатырскою, —И по пояс ушел во матушку во сыру землю,И не мог он сумоцек повыздынуть.И принимался Оника не на шутоцьку, —И по грудей ушел он во матушку во сыру землю,И не мог он сумоцек повыздынуть.И надорвал он свое ретивое сердецюшко,И со стыдом садился на добра коня,На добра коня на Обахмата.И поехал Оника-воин цистым полем,Широкиим раздольем.А на той пути на дороженькиЛежит тут цюдо цюдноё,Лежит тут диво дивноё:Руки, ноги лошадиный,А голова лежит звериная,И туша целовецеска.«Что же ты лежишь, цюдо цюдное?Али ты цюдилиця есть прецюдная,Али ты поляк есть, поленской сын[138],Али ты полениця удалая?» —«А не цюдо есть я цюдное,Не цюдилиця есть прецюдная,Не поляк, не поленской сын,Не полениця я есть удалая,Оника-воин, я есть Смерть скорая,Скорая есть Смерть, скоропостижная». —«Ай же ты, душегубка!У меня есть сабля вострая,Отмахну же буйну голову!» —«А не хвастай Оника-воин,У меня есте шилья вострыя,И подпилю я у тя жилоцьки».Замахнулся Оника вострой саблею, —Во плеци рука застоялася,Никуды рука не сгибалася,Востра сабля с руки выпалаИ цють добра коня не изрезала.«Ай же ты, Смертка скорая!Дай мни строку хоть на три годыСвой живот по церквам рознестьИ золоту казну по нищей братии,Мне своя душенька наб покаяти». —«Не дам я теби строку и на три часы,Твой живот есть неправедной,Золота казна не заработана,И твоей души не будет помощи». —«И дай ты строку хоть на три часы,Мни-ка свой живот по церквам разнесть,Золота казна по нищей братии,И свою душу наб покаяти». —«Не дам я ти строку на три минуты,Твой живот есть неправедной,Золота казна не заработана,И твоей души не будет помоци».Зашатался Оника-воин на добри кони,И упал он на сыру землю, —И быдто век души не было.
