За окном тянулись освещенные солнцем поля, вишневые сады, покрытые белой пеной, словом, природа ликовала вовсю, а в душном тамбуре между тем шла жестокая железная игра.
Сто сорок килограммов стоили нам огромного труда. Три следующих подхода к весу сто сорок два оказались безуспешными. У меня же в запасе оставалась еще одна попытка. И в самый решающий момент, когда я, собрав последние силы, взвалил снаряд на грудь, дверь открылась и в тамбур вошла полная женщина с крахмальной наколкой в волосах.
– Кефир, ряженка, сырки плавленые, – радостно попела она.
– Отойди, зашибу! – взревел я страшным голосом.
Насмерть перепуганная разносчица пулей выскочила из тамбура, но было уже поздно – стальная махина с грохотом обрушилась на пол.
– Подход не считается! – крикнул я. – Она мне помешала.
– Ничего не знаю, – быстро сориентировавшись, закричал он. – Подход вы использовали. Победитель определяется взвешиванием. Какой у вас вес? Только честно.
– Восемьдесят семь, – сказал я и, подумав, грустно прибавил: – пятьсот…
Теперь все зависело от него. Он не спеша достал из кармана платок, вытер обильно струящийся пот и сокрушенно произнес:
– Надо же, какое невезение! У меня восемьдесят семь шестьсот. Ну что ж, ничего не поделаешь, опять ваша взяла…
И, глубоко вздохнув, протянул мне свою натруженную, короткопалую пятерню настоящего бойца.
Строгий экскурсовод, поигрывая указкой, переходил от одного стенда к другому, а за ним, словно утиный выводок, неуклюже переваливаясь и шаркая ногами, обутыми в огромные стоптанные музейные тапочки, ползла наша экскурсия.
– Музей-усадьба, в котором вы сейчас находитесь, – бесстрастным профессиональным голосом чеканил экскурсовод, – открылся недавно. Нашим сотрудникам пришлось буквально по крупицам собирать экспонаты, имеющие хотя бы какое-то отношение к жизни и творчеству владельца усадьбы. Тем не менее все они подлинные и каждый несет на себе отпечаток той или иной эпохи. Перед вами кресло.
– В этом кресле он сидел? – благоговейно догадались мы.
– В этом кресле он мог сидеть, – уточнил экскурсовод. – Во всяком случае, мы не располагаем фактами, которые бы доказывали обратное. А теперь взгляните на этот рояль.
– На этом рояле он играл, – зачарованно прошептали мы.
– Этот рояль принадлежал прямому потомку его кормилицы. Интересна судьба инструмента. В начале века он использовался в качестве бильярдного стола в трактире „Трансвааль“, располагавшемся неподалеку. Перед Первой мировой войной его приобрел австрийский морской атташе, и лишь теперь, после стольких лет неустанных поисков, удалось вернуть экспонат на его законное место.
Мы не без труда справились с нахлынувшим волнением, но главное ожидало нас впереди.
– Обратите внимание на эту зубочистку, – продолжал экскурсовод свой увлекательный, рассказ, – на ее замшевом футляре отчетливо видны инициалы М. Ф. Сотрудникам музея удалось с высокой степенью достоверности доказать, что первый из них до мельчайших деталей совпадает с первым инициалом владельца усадьбы.
– А второй? – не веря своему счастью, воскликнули мы.
– Выяснение его происхождения стоит в плане работы музея на ближайшие годы. Однако не будем отвлекаться. Печная заслонка, которую вы видите на этом стенде, – предмет нашей особой гордости. Нам удалось отыскать ее на бывшей квартире гимназического товарища владельца усадьбы. Если бы она умела говорить, кто знает, сколько неизвестных доселе страниц в его биографии открылось бы потомкам.
– Но она молчит, – с неодобрением покосились мы на упрямую заслонку.
– Придет время, и мы заставим ее заговорить, – сказал экскурсовод, и по его тону мы поняли, что время это не за горами.
– Скажите, а это пальто на гвозде – оно тоже принадлежало владельцу усадьбы? – деликатно кашлянув, спросил самый смелый из нас.
– Владельцу усадьбы, как полагает наиболее радикально настроенная часть его биографов, принадлежал гвоздь, – ответил экскурсовод. – Что же касается пальто, то оно, и это сегодня можно сказать с полной уверенностью, принадлежит нашему бухгалтеру.
Музей еще молод, и многие организационные вопросы, в том числе и устройство раздевалки для сотрудников, остаются пока открытыми. Благодарю вас за внимание. Если кому-нибудь из вас когда либо посчастливится напасть на след любого предмета, связанного с именем владельца усадьбы, непременно сообщите об этом нам. Можете быть уверены, что ему найдется место в нашей экспозиции.
Последнее время я все реже пишу стихи. Это обстоятельство меня очень беспокоит, учитывая, что предыдущие лет десять поэт исправно кормил во мне гражданина.
Чем же будет перебиваться поэт Иртеньев, лишившись кормильца-однофамильца? – задал я себе как-то тревожный вопрос и решил: воспоминаниями. Какие воспоминания публикуют охотнее всего? Естественно, о встречах со знаменитостями. К счастью, в моей жизни они были. Вот некоторые из них.
