Пишу, а сам уже не понимаю,Кого письмом нелепым донимаю,Кому, зачем, о чем напоминаю.Вы все смешались у меня в уме.Еще чуть жив один последний абрис,Но я забыл его обратный адрес.Он так расплылся, этот абрис бедный,Как бледный промельк чей-то в полутьме.Я уходил — меня вы находили.Я приходил — вы тотчас уходили.Так значит, что ж, разлуки все же были?Ведь вы навзрыд холсты мои рубили,Сбегали, плача от любви ко мне.Я понимаю, это очень трудно —Знать, что художник — это неподсудно.И не ославит и, что есть, оставит.Ну разве что прославит… «Но кого?Ведь на ином московском вернисажеСебя самой и не узнаешь даже,А вся толпа опять вокруг него.А где же дни, что были все короче,А где же те промотанные ночи,Невесть зачем проплаканные очи?Бежать, бежать! Иначе кто кого…Какое „испытанье на разрыв“?Вы — на разрыв испытывали женщин,Те, кто увенчан, и те, кто развенчан.Как сладок был кратчайший перерыв.В индустриальном впишемся пейзаже,Со счетоводом полежим на пляже,Устроимся. Найдем. Но все же, даже…Какой-то отблеск ваш, зачем он жив?»Любимая, прости, я не премину.Но я сейчас пишу одну картину.Но я забыл, с которой говорю…Я вспомню все! Но я ломаю руки.Ведь я пишу картину о разлуке.Я Вас любил любя, а не от скуки.И за разлуки не благодарю.Я вспоминаю только встречи, встречи,Чистейшие, как снег, черты и речи,Улыбки ваши, слезы, очи, плечи…И жду свою последнюю зарю.<p>«На влажные планки ограды упав…»</p>На влажные планки оградыУпав, золотые шарыСнопом намокают, не радыНачалу осенней поры.— Ты любишь ли эту погоду,Когда моросит, моросит…И желтое око на водуФонарь из-за веток косит?…Люблю. Что, как в юности, бредим,Что дождиком пахнет пальто.Люблю.Но уедем, уедемТуда, где не знает никто…И долго еще у забора,Где каплют секунды в ушат,Обрывки того разговора,Как листья, шуршат и шуршат.1967<p>«Боже, как это было давно…»</p>Боже, как это было давно,Ничего не осталось в итоге…В почерневшем снегу полотноБесконечной железной дороги.Полотно. А за тем полотном,Как туманные знаки свободы,Проносящиеся за окномТо луга, то стога, то заводы.Не свободен я был все равноОт любви, как от вечной тревоги…Боже, как это было давно,Ничего не осталось в итоге.Только память о том, как бежалОт любимых. Как снова и сноваНе за них, а за слово дрожал,Стихотворное, бедное слово.<p>«Все нарисовано мокрыми красками…»</p>
