Никто иной — и незачем гадать:
Не бывшего бездушное подобье,
Он осужден молчать и холодать.
Но нет, не обманусь, о чужестранец
Мой мраморный, я миг поймал, когда
Твое лицо вдруг озарил румянец
Не вырвавшейся воли со стыда.
