Мы могли бы с тобою продлить наше лето,
Эта мысль показалась воистину странной.
Никогда не ступала на брег океана,
Не лежала под пальмами я на циновке,
В супермаркете я покупала бананы,
Когда мне изменила былая сноровка.
Я стеллаж обогнула ретиво с корзинкой,
И наткнулась на парня в гавайской рубашке,
И его Баскин Роббинс, наверно, с малинкой,
Улетев, оказался на чьей-то мордашке.
Та «мордашка», конечно, кричала от гнева,
Ну, а мы с парнем этим смотрели друг в друга,
Захотелось мне очень, его в кавалеры,
И уехать с ним вместе куда-нибудь к югу.
И подумалось мне, мы могли бы рассветы,
Обнимаясь, встречать на морях-океанах,
И продлить этой осенью звездное лето,
Путешествуя вместе по солнечным странам.
Но в любовь моей жизни вцепила «мордашка»,
Утащила его от меня вдаль рядами,
И последний разок промелькнула рубашка,
Всех вокруг поражая своими цветами.
Мадам в перчатках в сеточку,
И в шелковых чулках,
Вплетала в локон ленточку,
И думала: «Не так!»
Не так она ответила
Соседу с горяча,
Как жаль, что не заметила
Букет из-за плеча,
И торт с бутылкой винною,
С коробочкой конфет,
Свиданочкой старинною
Мог стать бы тот обед!
Не разглядела сразу,
Очки пора менять,
И ляпнула ту фразу,
Теперь не отыграть.
«Ты непривитый, Фима!
Ко мне не подходи!»
А он в одеколоне,
И с розой на груди.
И в лаковых штиблетах,
И в шелковых штанах,
Стоял весь разодетый,
И вот, надежды в прах!
И тут же дверь напротив
Открылась у Люси,
И голос препротивный:
«Фим, у меня спроси!»
За семьдесят кокотке,
А все туда же, в строй!
Танцует вон, чечетку –
Все слышно за стеной!
На вирус наплевать ей,
Все скачет и поет,
И белом скоро платье,
За Фимочку пойдет!
Мадам в перчатках в сеточку,
И в шелковых чулках,
Писала буквы в клеточку:
«Держу себя в руках!»
А Бэлла о жизни красивой мечтала,
Чтоб тачка крутая и брэнды в шкафу,
В пентхаузе в мыслях уже проживала,
И ради того покидала Уфу!
Она разбиралась в бриллиантах, и винах,
В машинах, косметике, марках часов,
Составила список крутых магазинов,
Куда отведет всех своих женихов.
Да, Бэлла читала трендовых блогерш,
Когда, на какие тусовки ходить,
Полезны советы этих new-джокерш,
Для тех, кому нужно Moscow покорить!
Иллюзий, представьте, давно не питала,
Себе лишь твердила: «Я в самом соку!»,
Еще понимала: осталось так мало,
Ей шансов крутых на коротком веку.
Ведь тело ее с каждым годом дряхлеет,
А кожа грубеет, а возраст растет,
И если сейчас Бэлла вдруг не сумеет,
Прорваться нахрапом вперед и на взлет,
То завтра окажется, где-то на днище,
Придется работать за малый процент,
И жить в Южном Бутове или Мытищах,
А это совсем неприятный момент.
Поэтому Бэлла следила за телом,
Вела боди-курсы в своем Instagram,
Пиарилась в постах и сторисах смело,
В душе понимая, что это бедлам.
За славой своей Бэлла рвётся в столицу,
Готова ее покорять и сражать,
И, в общем, она ничего не боится,
Ей некуда просто уже отступать.
Порой бывает, слушаешь подругу,
И думаешь, какая ерунда!
Все с жиру бесится, не ведая испуга,
Моих бы ей проблем, вот это да!
А иногда бывает жесть такая,
Что думаешь: Да, как она жива?!
Была б это не Танька, а другая,
Она б уже, конечно, умерла!
Вчера, прикиньте, снова позвонила,
И рассказала, что ушел Борис,
Она в отместку ему Мэрс разбила,
А он назад вернулся, позже, как на «бис».
Она ему про Мэрс и рассказала,
И он опять, конечно же, ушел.
Тогда ей показалось что-то мало,
Пошла за ним: узнать, куда же он пошел!
И тут раскрылась полная картина,
Борис отправился, не просто "в никуда",
Его, уже давно ждала Марина,
Подруга Таньки, вот так красота!
Ну, Танька она девушка не промах,
Ввалилась к ней за Борей по пятам,
Такого дикого разгрома,
Не ожидала Маря, что уж там!
Танюха била окна и посуду,
Швыряла стульями в Бориса-подлеца,
Про Марю, если можно, я не буду,
На той вообще отныне нет лица!
Но суть в другом, Марина оказалась,
На самом деле вовсе ни при чем,
Борис-козел решил, что это малость,
Подруг рассорить сладким калачом.
Маринке позвонил, чтоб напроситься,
На очень важный личный разговор,
Купил вискарь, с намерением напиться,
А тут представьте, фирменный террор!
Но самое смешное, было дальше,
Борис сраженный Танькой наповал,
Вдруг понял, что не быть иначе,
И фурию в объятия поймал.
В любви признался пылко он Татьяне,
Маринке с ходу оплатил ремонт,
И свадьбу предложил сыграть в Пхеньяне,
Где только что купил отель «Бомонд».
Не знаю я теперь, ну, если честно,
Чем кончится весь этот сериал,
А Танечка – счастливая невеста,
Пока, конечно, Борька не сбежал.
Лимонная долька на блюдце с цветами,
Янтарный медок и с мелиссой чаек,
И книжная полка с твоими стихами,
Как ты там сказала: "Прощай, муженек?"
В замедленной съемке я вижу все сборы,
Вот шкаф разевает пустующий рот,
И я начинаю мольбы и поборы,
Прошу, хоть неделю, а ты в разворот!
Сложила уже все свои чемоданы,
Гитару взяла и две стопочки нот,
И глобус с флажками, то дальние страны,
О них мы мечтали с тобой без забот.
И Джонни болонка с тобою уходит
И кенар Мольер вместе с клеткой в отлет,
По дому Тоска с Одиночествам бродят
