На хрустально белой коже.
Я заглядываю во все рамки и холсты,
Чтоб поймать его красивые хвосты.
Только в зеркале ответ:
Не было его и нет.
Как же много я его искала.
Марта в поисках молодого Мая.
Все Орландо в поле полегли
Ради этой незыблимой мечты.
И в глубинах ада,
И на вершине рая
Имя вспомнить,
Изменить,
Сменить.
Так любовь себе поклонников искала.
Так и жизнь и смерть пускались в пляс.
***
Смешно.
Женщина, которая подобна мужчине.
Не во внешности и способностях,
А в велении сердца рыцаря
И его никому ненужной силы.
Кто повесит эти эпиграммки на петлицу своего сюртука?
Кто возьмёт эти маленькие нескладные словечки
И решит, что это чудесный кролик-брелок?
Все поэты толкуют только о плахе,
Вовлекая меня в свой меланхолически-мазохисткий порочный круг.
Только грамотности и таланта кот в штаны мои наплакал.
Даже бот на сайте тройку выдаёт.
Я уж лучше прозу напиликаю
На простой тетрадочке своей судьбы.
Кляксы, птички, завитушки и помарочки
Маленькой обжоры без тоски.
***
Да и правда.
Кому сдались эти пилигримы,
Голосящие о женской красоте.
Неужель и я продался
Этой силе слов и пустоты.
Что теперь?
Бесконечно благословлять
Чьи-то ноги, груди, сигареты?
Ой. Вот это мутотень и млять.
Да пошёл я со своими любовными котлетами!
***
Июль.
Вошёл в парилку лета.
В ожидании грозы
Пёс высынул язык
И оголились люди.
Всё на свете живёт по расписанию погоды.
Бури, ветры.
Круг плавательный и ласты,
Ждущие милости природы.
Одуванчики в тени.
Бабочки в тяжёлом, полном жизни
Баттерфляе.
Стрекозы — тоже
Личинки будущих драконов.
И книжки, забытые на траве.
Сдвинутые на лоб тёмные очки -
Надо же себя поцелую вверить.
***
Планета стала моим гигантским колоритным мужем.
Обнимает тёплым ветром.
Ссорится зимними холодами.
Умеет изготовить букет из биллиона цветов,
Ни разу не ошибившись в их сортах и названии.
***
Эти строчки может прочитать
Какая-нибудь красивая девочка.
И примерить
На собственные мысли и чувства.
Ведь именно такой видела себя
Во снах и грезах
Любая маленькая принцесса.
Эти слова может попробовать
И мужчина,
Который станет суперменом,
Высоким и статным,
С мозгами и бицепсами -
Ведь именно так
Мальчишки вырастают в принцев.
Очки срываются,
Зрение обостряется,
Некогда мышиного цвета волосы
Золотятся и кудрявятся.
Во двор вбегает белый конь,
В руках палица.
Враги трепещут, защищаются.
Ах, как смешно и трогательно,
Милые красавицы.
Отныне в моде толстота,
Сарказм и грубости.
В объятиях мелкого брюзги
Найдёте пошлую любовь
Без тени дурости.
Разбились туфельки,
Драконы пали.
А как же?
Расти и развиваться
Не устали.
Бал дискотека — только три часа.
А далее — катите тыкву:
Не валяйте дурака.
***
Ах, как я люблю греченьку!
Греченьку люблю!
Ты собрала в себе солнышко,
Скопила в своих амбарах летнее тепло.
Где-то.
Где я не знаю.
Море пшеницы, ржи и овса.
Где-то на юге
Воду вбирает
Рис, тростник и бамбук
Без конца.
Где-то какао
Копит шоколад,
Зреют бананы,
Личи,
Ананас.
Где-то,
Где я не знаю,
И вы
Ничего не знаете про нас.
Обнимаясь с курицей,
Рыбой и мясом,
Дайте забыть, что я не цветок.
Что, как все животные и звери,
Питаюсь хлебом и молоком.
Что в жилах у меня протекают
Не только золотые солнечные лучи.
Что полон я кровью, костями и салом
И живу не только светлыми днями,
Но и в обыкновенной тёмной ночи.
***
Это уже не мой Женька.
Чей-то. Свой собственный.
Но не мой.
Мне надо перестать
Выворачиваться наизнанку,
Стараясь найти
В прошлое поворот.
И любила я того,
Кто жил всего два месяца,
А может и меньше.
Была я,
Был он,
Мы
Были другими.
И исчезли
Навсегда
Из мира земного.
Это был другой мужчина:
И плохой, и хороший.
И мой и свой собственный.
Это была другая женщина:
И сейчас я таскаю чемоданчики
С их чудесными душами.
Наверное,
В любви нельзя жить без греха.
Он теперь чужой.
Он теперь не мой.
Свой собственный.
И чей-то ещё.
А я смотрю на бородатого дядю
И всё ещё ищу прежнее знакомое
Милое лицо.
***
Он говорит:
— Моя дурость — только моя.
Мои ошибки,
Моё прошлое.
То что принадлежит мне.
Сокровища.
Я ж бежала от них
Голову сломя.
Знаю:
Стану старенькой,
А они
Золотом
Останутся,
Молодость мою храня.
***
Как можно забыть того,
Кого любил всю жизнь.
А хотя, наверное, можно.
Если вертеться
В череде перерождений.
Если фигур всего двенадцать.
А историй — пять.
Понятно,
Почему людям
Стоит
Временами
Не помнить,
А заблуждаться
И забывать.
***
Май — ещё не лето,
А август — всё ещё не осень.
Каждое межсезонье я умираю
Мой мир совсем не прочен.
Смотрю в зеркало.
Говорю:
— Боже, как я постарела!
И как же иначе:
Деревья растут,
Рождаются дети.
В душе моей вскрывается
Плесень,
Когда всё ноет и болит.
Мне тысячу лет.
И ничто не удивляет.
Воистину:
Каждое мгновение -
Новый человек.
Стану веселее -
Во свет заглянет
Свежайший юный
Чебурек.
Ему — миллион.
Мне — на секунду позже.
Что старики собой представляют?
Младенчество и глупость.
Возможно, в голове моей туман.
И как не быть?
После всего, что в жизни произошло.
***
Лошади упитанные,
С половинчатыми хвостами.
Линейка и линии,
Стержень синий, тонкий.
Цельный огурец,
Четыре хлебца с маслом.
Вода в стеклянной бутыли.
Стойкий мышиный запах.
Где-то носатые дети нашли еду.
Тюлевая занавеска с белой бахромой.
До тёмной ночи не закрывающееся окно.
Оставил для звёзд,
Гуляющих в небе,
Чтобы заглядывали, гостили.
