Когда есть у тебя внутри
То, что ищешь ты всю жизнь."
(Это мне он говорит).
Тогда уразумел я вмиг,
Что слеп был вовсе не старик,
А я — несчастный пилигрим.
* * *
В библиотеке александрийской
Эратосфен дотошно рылся,
И догадался по подсказке,
Как можно радиус исчислить
Земной поверхности. Как в сказке
С древним греком приключилась
История. Судьбы ирония
Часто мудрым помогала,
Это вам не "С лёгким паром".
Вспомним Архимеда в ванной,
Когда телом своим бренным
Воду выплеснул мгновенно
Сей учёный муж, — запела
Песня "Эврика" в мозгах!
А великий Аристарх
В космос мыслью воспарил
И размер установил
Солнца и луны; до них
Расстояние исчислил,
(Чуть ошибся), но по мысли
Его меткой, позже верный
Получили результат.
Много было пионеров
Среди греков: Гиппократ,
Пифагор, Анаксагор,
Аристотель и Сократ.
Многих помнят до сих пор.
И халдейских мудрецов,
И египетских хватало;
Их труды объединяло
Написанье в строки слов.
Не величие дворцов
И не золота сиянье,
А старание писцов
Сохраняло достоянье.
Мусеум александрийский
Был огромен; свитков в нём
Множество могло храниться.
Но спалили всё огнём…
Сокровища древнего мира
Тьма невежества сгубила,
И прогресс затормозила
На века. А как красиво
Начинала в пору ту
Шествие своё наука!
Развивался гибкий ум.
А потом такая мука
Началась для мудрой мысли!
Под церковным тёмным игом
Здравый смысл истомился.
Очень долго он вериги
Скудоумия носил;
Но воскрес, восстал, ожил
И себя освободил,
Миру рацио явил.
Ratio — разум
Тоска в тиски меня зажала,
На сердце тяжесть, разум глух.
Не вижу я нигде причала,
В пучине мук утоп мой дух.
Не выплыть мне из моря бед;
От злой кручины стал я сед.
Как спасти себя, не знаю…
Эмир велит меня в обед
Казнить за то, что обокрали
Неверные наш караван.
Реликвию мы потеряли,
Чудо-камень дальних стран;
Он действует как заклинанье,
Сильнее всех волшебных чар.
С ним молод будет тот, кто стар,
В нём рая собрано дыханье.
Сокрыто знанье в этом камне
Такое, что для смертных — дар
Иметь сей чудный амулет!
Скажи мне, как же быть, гончар?!
— Да, выхода как будто нет.
Опиши мне это чудо.
Время есть, ведь только утро,
До обеда далеко.
Копию смогу легко
Я слепить, это нетрудно.
— Нет. Тот камень создал Бог.
Человеку недоступно
Знанье Истины. Ой, плох
Жребий мой; не быть живому
Скоро! — сабля к голове,
И умчусь душою к дому
Новому. Эх, горько мне…
— Если ты на волоске,
То цепляйся за него.
Говорю тебе, успеем!
Мало ли среди дорог
Происшествий; опоздали
Вы — скажи Эмиру.
(К вечеру просохнет камень
Тот, который явим миру
Через глину). Обокрали
Вас, скажи, а амулет
Уцелел, хвала Аллаху.
Все богатства равны праху,
Лишь святыням цены нет.
И помог гончар купцу,
Вылепил реликвию.
А тот высокому лицу
Передал великую
Силу чудо-камня,
И владыку тем прославил.
Сам купец вельможей стал,
Тоже жил и не хворал;
Амулет удачу дал.
Нет созвучия в плоских куплетах,
Что рифмуются здесь второпях,
Не найдётся на сайте поэтов
Тех, которых запомнят в веках.
Речь бредёт, спотыкаясь о слоги,
И сбивается ритм невпопад,
Неумелые, тусклые строки
На листах электронных пестрят.
В море нудного речитатива
Нет поэтов, одни рифмачи,
И, наверно, не будет прилива,
Гениальная буря молчит.
Серо, буднично, хмуро, уныло
Пишет наш современный пиит,
Озаренье в макушках застыло,
Вдохновенье в груди не кипит.
Эх, когда-то писали красиво,
Поколеньям оставили след.
А теперь, улыбнувшися криво,
Можно молвить: "Поэзии нет".
*
* *
Алмазно-арбузные бусы заката
Сверкают в рубиновой змейке-реке,
Вьётся она и журчит до упада,
И даже шипит на волне-чешуе.
А в небе плывут облака-эскимо,
Молочные, хладные, белые-белые,
И мажут, и бе́лят небес потолок,
И капают дождиком в заросли серые
Травинок осенних, на поле-кисель,
(Похоже оно на густые напитки).
А в лесе фисташковом корчится ель,-
Ей ветви грызут червяки и улитки.
И где-то в чащобе заблудший поэт
Ищет тропинку для яркого слога,
Но нету из дебрей выхода, нет!
А стих его вышел вполне превосходно.
Пародия на "яркие" стихи,
С них всегда ловлю хи-хи.
В февральском воздухе
Весна крадётся
Вслед за морозами.
Дышит но́здрями,
Чуть-чуть смеётся
Капелью первой;
Сияет солнцем
Меж облак серых.
Поёт по-птичьему
Над черепичною
Кровлей…
"Опять неровно! -
Вскричал поэт.
Вдохновенья долго нет,
Не выходит ничего!
Не пойму я, от чего?!
Кто бы подсказал секрет
Творчества, в одно дыханье,
Так, чтобы облечь словами
Свои мысли моментально!
А я сижу и выжимаю
Эти строки долго, вяло.
Мучаю себя часами
Для того, чтоб зазвучала
Рифма звонкая в стихах.
Я витаю в облаках,
Но не вижу Музу там…
Да пошла она к чертям!
Раз не хочет быть со мною,
То и я её уволю!"
Погружённый в монологи,
Шёл пиит своей дорогой.
Разорвал он свои строки
На листах.
И услышал мимоходом
На берёзе одинокой,
Метрах в стах
От себя, он соловья.
Пел пернатый так красиво,
Ловко, чисто, с переливом.
"Вот свинья!
Я рифмую кропотливо,
Не жалея свои силы,
Но фигня
Всё выходит у меня!
А этот пасынок природы
Враз улавливает ноты;
Словно сыплют с небосвода
На него готовым слогом
Стихотворные осадки!
Ух, мне завидно, мне гадко…"
Вдруг пропел тот соловей:
"Не поэт ты, а рифмач.
Грёзы пошлые развей.
Если б я был хриплый грач,
То кричал бы, а не пел.
Каждому есть свой удел."
