Отшельник кивнул и попрощался, а я с тоской посмотрела на мрачный силуэт Академии, что выплывал из тумана, и отправилась разгребать темные тайны ученых мужей, что вздумали воображать себя птицами. А Кысей, что вздумал строить из себя героя, будет следующим в очереди.
- Госпожа Хризштайн, это совершенно невозможно! - категорически заявил насмерть перепуганный ректор Академии, отодвигая мое разрешение на частный сыск. - Заключение капитана стражи однозначно - это самоубийство! И тому есть безусловные свидетельства!
- СвидетельствА? - переспросила я. - Их несколько? Потому что мне известно лишь об одном...
- Пусть одно! Но оно заслуживает несомненного доверия, как и подпись капитана на разрешении кремации тела.
Ректор широким жестом припечатал передо мной на столе соответствующую бумагу, на которую я, впрочем, даже не взглянула.
- Господин Ханаха, вы отложите кремацию, в противном случае несчастная госпожа Грано подаст в суд и...
- В суд? - мужчина в отчаянии дернул себя за волосы так сильно, что мне захотелось зажмуриться. - Не надо в суд! Боже Единый, совершенно ужасное начало учебного года! А зачем в суд? - он требовательно уставился на меня водянистыми глазами. - Коллегия Академии пошла навстречу, решила за счет заведения оплатить и устроить эту несомненно неприятную церемонию...
- Вы вскрытие делали? - холодно поинтересовалась я. - По закону оно необходимо, если уж вы заявляете про самоубийство. Если не делали, то у госпожи Грано есть все основания оспорить...
- Хорошо, хорошо! - махнул рукой ректор. - Пусть будет вскрытие. Совершеннейший абсурд, все видели, все знают, а вот еще!..
- Проводите меня в его кабинет, - я встала с кресла. - Мне надо все осмотреть, потом я хочу увидеть тело и побеседовать с госпожой Бурже.
Ректор уныло поплелся за мной следом, раздраженно бормоча что-то себе под нос и безуспешно пытаясь выдрать у себя клок волос.
Окно еще не успели застеклить, и сырой сквозняк свободно гулял по кабинету, шелестя страницами книги, небрежно оставленной на столе. Я подошла и закрыла ее, потом подумала и убрала в шкаф, хотя название меня заинтересовало - "Теологические основы бесконечной веры. Пять. Легенда про Источник". Мара убитого до сих пор не хотела показываться на глаза, не смотря на то, что я успела выучить каждую морщинку на лице профессора, мастерски изображенного Тенью. Всю дорогу ректор соловьем разливался про то, каким замечательным и дисциплинированным был убитый, никогда не опаздывал, занятий не пропускал, даже на каникулах торчал в библиотеке. Я практически утонула в бесконечных "совершенных", "безусловных", "несомненных" определениях профессора, но его мара совершенно, безусловно и несомненно появляться не хотела. Под окном на ковре не было ни единого осколка, значит, оно было разбито изнутри. Подоконник невысокий, залезть на него не составляет труда.
- Госпожа Хризштайн, вы простите, но у меня совершенно нет времени. Не могли бы вы...
- Не могла бы, - отрезала я. - Но я вас не задерживаю. Дорогу в ледник я найду сама, как и госпожу Бурже.
- Но я никак не могу оставить вас здесь одну!
- А это уже не мои заботы.
Ректор опять начал беспокойно терзать свою шевелюру, раздражая настолько, что хотелось подойти и стукнуть, чтобы успокоился. Я заставила себя сосредоточиться. Если окно выбито в прыжке, значит, на теле должны остаться порезы. Но если профессор сам прыгнул, то почему просто не открыл окно, не встал на подоконник и не сделал последний шаг? Зачем усложнять? Я выглянула в окно и подозвала к себе ректора.
- Господин Ханаха, где лежало тело? Вы помните?
Он побледнел от страшных воспоминаний, сглотнул тяжело и показал костлявым пальцем на клумбу с поникшими хризантемами.
- Недалеко от цветов. Давайте уже пойдем?
Я задумалась - клумба находилась примерно в 10 метрах от здания. Как же там оказалось тело? Я посмотрела на ректора, прикинула его вес, схватила за воротник и попыталась вытолкнуть в окно.
- Что вы делаете! - завопил он, отчаянно цепляясь за раму. Пришлось отпустить. Определенно, если это убийство, то нападающий должен иметь недюжинную силу, чтобы вышвырнуть тело на такое расстояние. Тем более, щуплый ректор не шел ни в какое сравнение с грузным профессором Грано.
- Что вы себе позволяете, госпожа Хризштайн! - возмущался ректор, пытаясь отдышаться и одергивая на себе мантию. - С ума сошли? Что за!.. Слезьте немедленно!
Я задумчиво стояла на подоконнике, разглядывая клумбу. Если я просто сделаю шаг вниз, то мои останки будут в лучшем случае метра на два от стены. А если разбегусь, то наверное смогу... Надо проверить. Я послушно слезла, примерилась к тяжелому креслу и потащила его к окну. Ректор вцепился в него с отчаянием утопающего, раскусив мой замысел.
- Не дам! Казенное! - потом, видя, что проигрывает в борьбе с моим упрямством, бросился к окну, перегородил его, вцепился руками в раму. - Только через мой труп!
