На удивление в леднике почти не пахло. Хмурый смотритель кивнул Лидии, махнул рукой в левую часть помещения и отдал ей газовый фонарь. Она двинулась к столу, где лежало тело профессора. Я подошел и стал поодаль, на всякий случай стараясь дышать через раз. Тело еще не успели привести в порядок перед церемонией, хотя может и не собирались. Самоубийство - один из самых страшных грехов, и отношение к самоубийцам соответствующее. Их тела не разрешено предавать земле, чтобы не осквернять ее, поэтому останки сжигают, а пепел развеивают над водой. Я невольно задумался - почему именно над водой? Почему огонь? Или очистительная сила пламени способна пожрать не только бренную плоть, но и греховные мысли? Ведь недаром колдунов тоже предписано казнить на костре. Кажется, у Акватоса Квирского было исследование происхождения такого обычая...
- Сломана шея? - пробормотала Лидия, выведя меня из задумчивости.
Она успела полностью отдернуть полотнище с трупа, что лежал перед ней в бесстыдной наготе. Мне стало неловко от этого зрелища, но Лидия совсем не казалась смущенной. Она бесцеремонно ощупывала лицо умершего, повернула его голову из стороны в сторону, словно проверяя свои слова, потом перешла к рукам.
- Госпожа Хризштайн, - я прокашлялся, голос слегка охрип. - Совершенно очевидно, что он упал из окна и сломал себе шею. Этому имеется свидетель. Я сам видел тело, прибежав на крик госпожи Бурже. Или мои слова вы тоже поставите под сомнение?
Лидия оторвалась от созерцания ладоней умершего, подняла голову и прищурилась. Ее силуэт в темноте ледника, освещенный лишь неустойчивым светом газового светильника, казался серым призраком.
- Вы там были? - в ее голосе слышалось удивление. - Он лежал лицом вниз? На траве?
Я нахмурился, вспоминая страшную картину.
- Животом вниз, - поправил я. - Голова была повернута.
- Подойдите сюда, - поманила она.
Я заколебался, но решил, что лучше не спорить.
- Смотрите. Откуда рана на руке? - она указала пальцем на ладонь убитого, что была глубоко рассечена.
Я пожал плечами:
- Возможно, порезался оконным стеклом.
- Нет, - раздраженно ответила Лидия. - Смотрите. Имеются только порезы на лице от осколков, несколько царапин на внешней стороне ладони. Как вы себе это представляете? Как надо выставить вперед руку, чтобы порезать тыльную сторону наискось?
Она выставила передо мной узкую ладонь и склонила голову набок, словно ожидая, что я продемонстрирую, как это возможно. Я вздохнул, отвел ее руку от своего лица и терпеливо ответил:
- Он мог порезаться раньше. Не надо выдумывать себе загадки.
Она недовольно хмыкнула и повернулась к телу. Через пару секунд торжествующе заявила:
- Я что-то вижу в ране! Демон!
Я с содроганием смотрел, как она без капли брезгливости пытается это нечто подцепить ногтями. У нее не получилось, и Лидия досадливо распрямилась, огляделась, задумалась, потом потянулась к волосам и выдернула из них шпильку. Золотая волна плавно скользнула по ее плечам, когда она склонилась над телом, вооруженная шпилькой. А я застыл, словно от удара под дых, не в силах справиться с коварными воспоминаниями и ужасаясь собственным порочным мыслям. Я отвел глаза в сторону и зашептал молитву.
- Всего лишь деревянная щепка, - разочарованно протянула Лидия. - Что вы там бормочете? Помогите мне повернуть его.
Она попыталась сама, но профессор Грано был достаточно грузным мужчиной, кроме того, трупное окоченение сделало его тело тяжелее.
- Знаете, я никуда не спешу, господин инквизитор. Могу здесь сколько угодно просидеть. Очнитесь уже. Или мне пойти позвать смотрителя?
Да что же она никак не угомонится? Я подошел и повернул тело на живот, думая лишь о том, как быстрей избавиться от неприятного ощущения прикосновения к мертвому.
- Вот! - торжествующе вскричала Лидия у меня над ухом так, что я вздрогнул. - На спине отметина! Видите?
Она указала на обширный синяк на позвоночнике, потом провела по нему пальцем, очерчивая контур, приложила свой кулак, словно проверяя, может ли удар оставить такой след.
- Это не похоже на след руки, правда? - Лидия злорадно усмехнулась. Я хотел было возразить, что кулак крупного мужчины вполне может оставить подобный след, но не стал подливать масла в огонь.
- Этот синяк вообще может не иметь никакого отношения к его смерти, госпожа Хризштайн.
Она отмахнулась от моих слов, повернулась к соседнему столу, на котором была сложена одежда умершего, и вытащила мантию. Лидия внимательно рассматривала ее, разве что не обнюхивала, она явно искала что-то, ведомое лишь ей. Мне на мгновение захотелось узнать, что же такое страшное ей причудилось в коридоре, что творилось в ее мыслях. Я задумался над тем, что ни разу не видел ее дрожащей от страха перед реальными вещами, которых следовало бы пугаться. Словно она не воспринимала всерьез окружающую действительность, относясь к ней, как к игре, вместо этого до нелепости пугаясь собственных видений. Какой странный парадокс...
- Нашла, - удовлетворенно произнесла Лидия, держа мантию на широко вытянутых руках. - Смотрите, господин инквизитор.
