Фильярг, рыча, возился на земле. Магию, пока рядом буйствовала стихия, никто применять не решался. Безмолвные уже не церемонились — перешли в партер и крутили по-настоящему, без оглядки на то, что перед ними начальство.
Но и Четвертый, обезумев, не стеснялся бить в полную силу. Курсанты, затаив дыхание, пытались не пропустить ни момента из эпического сражения. Задние ряды напирали, страдая, что им достаются лишь выпадавшие из драки безмолвные, которых «Экстренная переноска раненных без использования носилок» шустро доставляли в лазарет.
— Жи-и-ивы! — истошный вопль не перекрыл шума огня, драки и увещеваний Третьего, но был подхвачен задними рядами.
— Жи-и-ивы! — понеслось над толпой.
И драка замерла. Застыли в разных позах бойцы. Его высочество, очнувшись от горячки боя, отпустил нацеленную на него ногу, которую успел выкрутить в болевой. Висевший на его плечах безмолвный разорвал удушающий захват, спрыгнул на землю. Вежливо отряхнул прилипшую к спине принца солому. Бойца с поврежденной ногой бережно подняли, и тот мученически сдержал стон боли.
— Живы, — выдохнул, пробившись через толпу, дежурный паренек с десятого курса. И доложил, глотая от сбитого дыхания слова: — В источнике были. Обгорели чуток, а так целы. Сейчас в лазарет доставляем.
Харт выдохнул, ощущая, как с плеч свалилось что-то очень тяжелое. Впереди догорал — один каркас остался — загон. Повезло, на время чистки животных вывели на прогулку, и теперь они обиженно ревели где-то на холмах.
С утоптанной площадки перед бывшими загонами уползали в сторону лазарета безмолвные. Разной степени побитости, перемазанные в солому и навоз, но очень гордые — когда еще удастся вот так помахаться с легендой?
Восхищенно гудели курсанты, обсуждая «Как он их, а?», не желая расходиться.
Мрачно смотрел на огонь Фильярг, пытаясь стряхнуть с себя накативший дурман безумия.
— Вот и отлично, — нарочито радостно улыбнулся Харт, думая о том, что подготовку безмолвных надо бы улучшить. Так-то молодцы, конечно. Для курсантов старших курсов неплохой результат, но осадочек-то остался… И хорошо бы поинтересоваться у младшего, где он тренируется. Харту и самому не помешало бы поднять уровень, а то сегодня не бег был, а позор короны.
— Не грызи себя, — Третий обнял брата за плечи, оттянул от огня. Курсанты поспешно отступили, давая им место. — Семья для нас все. Шестой вон за Майру как переживал, когда вы с упырями бились. Никого не слышал. Так что потеря контроля — это нормально. Я бы за своих… тоже в огонь отправился.
Фильярг обхватил голову руками, сжал. Закачался.
— Я не мог его потерять, — проговорил он глухо. Ректор понятливо погнал курсантов от пожара. Нечего им видеть кумира в таком состоянии. — Что бы я сказал Оле? Начинаю думать, что фаттарцы не так уж неправы, утверждая, что стихии приносят больше вреда, чем пользы. Вот зачем он пожар устроил? Зачем потащил сына к себе? Что хотел сделать? Наказать? Так нас всех наказывать надо за то, что не уберегли Олю. И чего он хочет от Ильи добиться? Силой надавить? Принудить повиноваться?
Харт слушал молча, только щит поставил, чтобы этот в высшей степени неудобный разговор остался без свидетелей. Слушал, думая о том, что чужие идеи — яд для души. Опасно это — заражаться другой культурой. Ведь как бывает? Снаружи все красиво и красочно, а развернешь обертку… Нет, традиции должны быть свои, родные. Впитанные с молоком матери. Проверенные временем. А чужое… Вон ассара сколько всего могла в их жизнь привнести, какой прогресс устроить. И ведь чего проще — копируй, как у других. Но не стали. Создали свое. Асмасское. Ни на что не похожее.
Фильярга Харт понимал, но не одобрял. Ясно же, что на эмоциях. Злится на стихию. Недоумевает. А тут нельзя сгоряча. Стихия — это не просто капризы и дурной характер. Это соединение сотен тысяч слепков эмоций, памяти. Это частички их предков, объединенные в одно. И доступно огню гораздо больше, чем любому из смертных. Да, стихия не совершенна и может ошибаться, но видит она глубже любого из своих детей. Они связаны. Она живет ради них, они — благодаря ей.
— Давай, до целителей прогуляемся, — предложил Харт, — спросим у Ильи, что там произошло.
В целительской было шумно и многолюдно. Носились счастливые — столько практики привалило — курсанты. Бережно передвигались пострадавшие. Толпились у входа самые любопытные в надежде поймать новые подробности.
— Две сломанные ключицы, пять вывихов, три перелома, два сотрясения, и это вы мне говорите — случайность⁈ — надрывающийся голос Тарьяр — главного целителя академии — разносился далеко по коридорам. — Нет, нет и нет! Я этого так не оставлю. Пусть вы и ректор, но случай вопиющий! Столько пострадавших старшекурсников!
Харт поморщился — еще один правдоискатель на его голову.
— Где курсант Иль? — поймал Третий целителя, тот отмахнулся было, сосредоточившись на чем-то ядовито-зеленом в руках, потом все же осознал, кто перед ним. Побледнел. И добровольно вызвался проводить.
Харт отправил с ним Фильярга, сам же двинулся к источнику нарастающего скандала.
