— Правда? — с надеждой посмотрела на парня.
— Да, все будет хорошо, — поцелуй в кончик носа.
Лирен взял с кресла свой теплый меховой плащ и направился к двери.
— У меня одежды нет, — сказала я.
— Не волнуйся. Я все продумал, — еще одна теплая улыбка и, кажется, я таю…
Кивнув ему, подхватила его за руку, и мы направились вдоль по слабо освещенному коридору. Я шла и улыбалась, как маленький ребенок, который улыбается просто потому, что он счастлив. Потому что все хорошо, потому что знает, что его любят.
— У тебя самая прекрасная улыбка во всем мире, — сказал мне Лирен, ласково глядя в глаза.
Я лишь закусила губу и опустила взгляд. Этот парень своими комплиментами меня смущать начинает.
Мы подошли к лестнице, ведущей на первый этаж. Но вместо того, чтобы спуститься вниз, стали подниматься наверх. Всю дорогу мы молчали, просто наслаждаясь обществом друг друга. Я еще размышляла на тему, что, кажется, начинаю влюбляться в воздушника. Нет, он мне и раньше очень нравился, но сейчас эта симпатия перерастает в нечто большее.
Ступеньки привели нас на самую крышу, перед входом на которую, Лирен надел мне на плечи свой плащ.
— А ты? — заволновалась я.
— Там не холодно, — щелкнул по носу воздушник. — А тебе болеть нельзя.
И мы вышли на широкую плоскую крышу Дома Целителей. Вокруг была сказочная красота: небо заволокло тучами, с которых медленно падал снег, оседая на поверхность крыши, деревья и близстоящие дома. Казалось, что я попала в какой‑то невероятный, очень хороший и светлый сон. Таким волшебным все было вокруг. Морозный воздух бодрил и прогонял остатки дремы и усталости. Хотелось побежать, раскинув руки в сторону и начать ловить языком падающие снежинки.
В меховом плаще тепло, но только вот тапочки не защищали от холода. Я зябко стала переминаться с ноги на ногу, чтобы хоть как‑то разогнать кровь. Вдруг вокруг меня взвился теплый воздушный вихрь, подхватывая снежинки. И они закружились в волшебном танце, создавая еще более таинственную атмосферу.
Лирен потянул меня на середину крыши. Остановившись, он повернулся ко мне и у него в руках что‑то блеснуло.
— Тебе тепло? — просил он.
— Все замечательно, — прошептала я, глядя в глаза фиолетового цвета, в которых отчетливо читалась искренность, нежность и любовь.
— Я не мог приехать к твоему Дню рождения, да и необходимые камни долго искали. Но все‑таки, хочу подарить тебе вот это, — смущенно улыбаясь сказал Лирен и протянул мне необычный кулон, состоящий из трех круглых камней — два голубых топаза и между ними ярко фиолетовый аметист были расположены в вертикальной последовательности, в оправе из серебра.
— Лирен, я не могу принять такой подарок! — прошептала я, но все‑таки любуясь прекрасным украшением.
— Я прошу тебя. — спокойно сказал воздушник. — Мне очень хочется сделать тебе приятно.
— Ты все время меня радуешь! Я даже не знаю, как тебя отблагодарить!
— Я счастлив, когда вижу, как ты улыбаешься. Эти топазы так подходят к твои глазам. Прошу прими его.
— Ли… — хотела отказаться еще раз, но договорить мне не дали, стремительно поцеловав.
Когда он отстранился, то в его глазах плясали смешинки. Я опустила голову и увидела, как поверх плаща покоится застегнутый кулон. Подняв укоризненный взгляд, попыталась скрыть улыбку, прикусывая нижнюю губу. Ловко он это провернул. Просто заставил меня молчать поцелуем.
— То есть, то, что мне неловко принимать у тебя такой подарок, во внимание не принимается?
— Просто прими его, мария! — близко — близко приблизил свое лицо Лирен.
Вдруг я почувствовала, как он протянул руку и распустил мои волосы, которые были собраны в хвост. Тут же их подхватил ветер, развивая.
— Что ты творишь? — возмутилась я, но при этом весело улыбаясь.
— Потанцуем? — прижимая к себе за талию, протянул Лирен. — Я ведь, к сожалению, не имел удовольствия оценить то, как ты танцуешь.
— Без музыки?
— Мда… не все я продумал… — притворно опечалился воздушник.
— Тара — там — тааам- та — дам, — тихонько напела я любимый мамин вальс.
Так же протянула руку и распустила волосы Лирена. Ветер подхватил и их, сплетая вместе с моими. И парень сделал первый шаг, надвигаясь на меня. Я — шаг назад, будто убегала. И тут мы закружились по заснеженной крыше, овеваемые теплым ветерком, которые растрепал наши волосы и развивал плащ, но мне ни капельки не было холодно. Наоборот, теплые объятья этого невероятного парня согревали. Я тихонько напевала, а Лирен с грацией настоящего танцора вел меня в танце, крепко к себе прижимая.
Яркий свет утреннего светила, льющийся из окна, поигрывал на гранях полудрагоценных камней в моем кулоне. Не могу налюбоваться этим украшением. Фиолетовый аметист напоминает такие любимые мной глаза Лирена. А топазы так подходят к камням в моей серьге с камнем — переговорником, будто воздушник специально подбирал их.
Взглянув еще раз на голубое по — зимнему насыщенное небо, прошептала слова, которые сказал мне Лирен два дня назад на крыше, когда прекратился снег и тучи разошлись, являя прекрасные золотые светила:
— Это небо для нас двоих…
