Надо же такому случиться! Жизнь свела их в богом забытой маленькой стране — телезвезду Ксению Остроумову и бывшего спецназовца Максима Богуша. Она скрыла свое имя, зато открыла душу и познала настоящую ночь любви.Утром ночная гостья исчезла, и Максим решил найти ее любой ценой. Он не подозревал, что его любимая попала в руки преступников.
Александру Бушкову — с признательностью
Все происходящее в романе — плод авторской фантазии, возможные совпадения с реальными событиями и людьми абсолютно случайны.
Ксения сладко потянулась и неожиданно для себя рассмеялась. Похоже, хандра, обуявшая ее после нескольких очевидных проколов и нудных разборок с начальством, полностью оставила Ксению в покое.
Она подпрыгнула несколько раз на месте. Когда-то в детстве ей казалось, что так она быстрее подрастет, теперь же просто проверила эластичность мышц. И, сделав несколько энергичных взмахов руками, спрыгнула с крыльца, минуя ступеньки, отметив про себя, что для своих сорока проделала это не менее лихо, чем ее Катька.
Запрокинув голову, Ксения посмотрела на окна мансарды, где спала ее восемнадцатилетняя дочь, Екатерина Афанасьевна Остроумова, вернувшаяся с деревенской дискотеки далеко за полночь. И, судя по количеству децибел, свалившихся среди ночи на уши ее бедной матери и уже привычной к подобным ночным рандеву бабушки, Катьку провожали не меньше десятка местных кавалеров на своих давно забывших о глушителях, рычащих и плюющихся газом механических чудовищах о двух колесах.
Несмотря на прерванный сон и небольшой воспитательный скандал с Катькой, Ксения не изменила давней привычке и поднялась до восхода солнца, чтобы пробежаться по уходящей круто в тору лесной тропе. Та начиналась сразу за огородами, примыкающими к забору дачи, резво взбегала на песчаный увал, с которого открывался удивительный вид на заречные луга, редкие перелески и вырастающие прямо из облаков далекие громады гор.
Она оглянулась на стену соснового бора за спиной.
Он окружал село с трех сторон, и сейчас верхушки деревьев зарозовели в лучах восходящего солнца. Где-то, в самой глубине леса, робко и глуховато прокуковала кукушка. Вслед ей негодующе прокричала сорока и, снявшись с куста, ринулась с увала вниз к огородам, где уже виднелись спины неугомонных соседок, решивших до того, как день разгуляется, выполоть первые сорняки на грядках.
Ксения вдохнула полной грудью свежий, настоянный на молодых травах воздух. Кожа на обнаженных до локтя руках покраснела от утреннего холодка.
А стоило ей остановиться, он тут же пробрался под футболку и точно ожег кожу. Женщина зябко поежилась и, чтобы согреться, ускорила шаг.
Хорошо натоптанная, усыпанная сухой хвоей тропа вилась меж прямых, как свечки, сосен. Первые солнечные лучи едва пробивались сквозь густой подлесок, но словно язычки пламени мелькали в траве марьины коренья и редкие куртины жарков — до них еще не добрались жадные руки ребятни, вовсю торгующей цветами на автобусной остановке и вдоль трассы. Надо сказать, что цветочная продукция шла нарасхват. Она тоже покупала букетики стиснутых в плотный пучок цветов.
Но то были незабудки. Ксения освобождала их от стягивающей стебли резинки, расправляла и опускала в широкую вазу, так что цветы почти плавали в воде. Крошечные капельки бирюзы, окаймленные зеленью листьев, они были чудо как хороши на фоне белоснежной скатерти.
Незабудки Ксения любила с детства. По весне стоило только пригреть солнцу, как пойменные луга затягивало нежной голубизной. Девушки плели из них венки на Троицу и в ночь на Ивана Купалу, а потом опускали на воду, чтобы узнать, сбудутся ли их тайные мечты о счастье. Венки уплывали, а вслед за ними уплывали и терялись вдали, как слабый огонек свечи, робкие девчоночьи надежды. И все равно школьницей она исправно собирала незабудки, и плела венки, и мечтала… слишком много мечтала, чтобы этому суждено было сбыться. Но незабудки всегда стояли на ее письменном столе с самой весны до первых осенних заморозков. Не подснежники, не жарки, не ромашки, а именно незабудки — скромный подарок сибирского лета.
А сорвать жарки у нее попросту не поднималась рука. Много лет назад легенда о юной красавице Алгыс, ступавшей босыми ногами по раскаленным углям, чтобы доказать свою любовь к герою местного эпоса, настолько поразила Ксению, что до сей поры она не могла спокойно смотреть на огненные сполохи, мелькавшие в траве. По преданию, именно в жарки превратились уголья, по которым шла Алгыс к своему возлюбленному…
Ксения присела на низенький пенек и вытянула вперед руку с кедровыми орехами на ладони. Тотчас крупная рыжевато-пепельная белка скользнула вниз по стволу ближайшей сосны. Оказавшись на земле, она смело приблизилась к руке и, ловко подхватывая передними лапками с ладони Ксении орехи, принялась запихивать их за щеку. За этим занятием она не забывала то и дело поглядывать в сторону дерева, и вскоре двое бельчат вслед за мамашей приблизились к пеньку и суетливо забегали неподалеку, выказывая тихим свистом несомненное возбуждение от предчувствия близкого завтрака.
