И вообще, мне говорили, что из народа моря остались только четыре рода, а тут передо мной представительница пятого.
Тут и головная боль отступила, и прочие невзгоды пути.
Мы у цели!
— Как тебя зовут, девочка? — чуть сощурила голубые глаза Мария.
— Нубия из рода Тер! — поделилась с ней.
— Нуби! — раздался крик из-за деревьев. — Только не говори, что снова потерялась, — вздохнул мужчина и вышел к нам. — О…
Орфео насторожился, с подозрением глядя на заинтересованную женщину и довольную меня.
— Что тут творится? — хмуро спросил Учитель.
— Это женщина, и она тут живет! — в нетерпении поделилась с ним, еле сдерживаясь, чтобы не сболтнуть перед ней всю информацию, что увидела.
Мужчина видимо что-то заметил во мне, наверное, нездоровый азарт, и тоже с любопытством изучил смутившуюся от такого внимания незнакомку.
— Мы бы с радостью продолжили знакомство, но нам пора, — поторопил меня Орфео, взглядом намекая, чтобы я рассказала все в лагере.
— Подождите, — вскинула руку женщина и шагнула вперед. — Дети моря?
Я переглянулась с Учителем, и мы одновременно кивнули.
— И вы ищите?.. — она не закончила.
— Храм, — серьезно ответил Орф. — Все старейшины давно уже отошли в мир иной, но никому не передали информацию по нему. А у нас тут вот она… — многозначительный взгляд на меня.
Мария тепло и с облегчением улыбнулась, сцепив в руках корзину.
— А я уже заждалась…
— И это она.
Мария привела нас к дому, стоящему на опушке леса, на поле из разных трав и цветов. Деревянный и двухэтажный, явно большой для одинокой женщины. Во дворе хозяйство с огородом и курами, несколько фруктовых деревьев. А чуть дальше в поле виднелись странные деревянные конструкции на тонких ножках.
На данный момент мы сидели в ее доме, на первом этаже в добротной столовой. Завтрак в лагере пришлось скоро свернуть, потому поели только сейчас. Вообще внутри ее дом впечатлял — от него веяло теплом и чистотой, несмотря на то, что все, кроме камина, было сделано из дерева. Риппера пришлось оставить на улице, ибо в доме он бы все порушил, да и сам раптор против не был, с любопытством наблюдая за носящимися курицами — Мария уже пригрозила ему кулаком на многозначительные взгляды, бросаемые на птиц с гастрономическим интересом.
Женщина внимательно меня разглядывала все это время, отчего стало жутко неуютно под ее взглядом, будто она решала с какой стороны приступать резать.
— Неужели у народа моря новый кризис, раз Хранителем стала девочка? — пришла к какому-то выводу Мария и растеряно произнесла.
— А это плохо? — удивилась я.
Смотрительница кивнула и собралась, готовая к долгому рассказу. Было видно по ней, что соскучилась по обществу и беседам, оттого пыталась залить нас потоком слов. Только вот ее заявление мне пришлось не по душе.
Как так — плохо?
— Женщины в роли Хранительниц приводят к катастрофам, — безапелляционно припечатала Мария, и даже стук от ее кружки звучал напряженно. — Последняя женщина была Андреина из рода Луна более чем сто пятьдесят лет назад. В нашей истории ее назвали самой эксцентричной Хранительницей. Она была страстной и эмоциональной натурой, не терпящей над собой власти и любительницей ломать чужие судьбы, — говорила смотрительница твердым раздраженным тоном, но в конце смягчилась. — Но, несмотря на это, народ тогда вышел из кризиса и разросся.
— По примеру одной женщины разве можно судить? — осторожно спросила у нее.
Орфео решил притвориться частью мебели и молча пил квас из деревянной кружки, наблюдая за нами. Квас был вкусным, да. Никогда прежде такое не пила.
— Она не одна была такой. Но история повторялась.
— Почему? — до меня на самом деле не доходило, что плохого в женщинах Хранительницах.
— Эмоции, — просто ответила она. — Сила Хранителей завязана на них. А женщины плохо подвержены контролю эмоций, оттого часто погода выходит в… стихийные бедствия. Мужчинам проще держать себя в руках, потому они лучше справляются с ролью Хранителя.
— Глупости, — мотнула головой. — Контролю может любой научиться.
Мария снисходительно улыбнулась, а я вспомнила Каларати, которая была непробиваемой как монолит — на нее даже моя Харизма не действовала. Так что смотрительница просто не знает людей и опирается на ограниченные образы.
— Силы уже пробудились?
— Нет, — помотала головой.
— А лет тебе сколько?
— Одиннадцать, — настороженно ответила. — Два месяца назад исполнилось.
— Угу, — покивала она и постучала ногтями по лакированной столешнице. — А первая кровь уже была?
— Э-э-э? Что?
О чем эта женщина говорит? Какая кровь?
Орфео тактично промолчал на мой вопросительный взгляд, а Мария, убеждаясь в чем-то, кивнула снова.
— Так что? — недоуменно смотрела на женщину.
— Мать расскажет, — отмахнулась она.
Я помрачнела и сжала губы, чем порядочно удивила смотрительницу.
— Она… сирота, — тихо произнес Учитель, на что Мария смутилась и растеряно оправила складки платья на ногах.
— Извини, я… не знала. Можем потом поговорить, я не против, — сконфуженно сказала женщина и неловко улыбнулась.
— Так вы проводите нас к храму? — решила увести разговор с неудобной для всех темы.
