Ну вот какая мне разница? Ну какая?.. Это же все наваждение, и скоро оно обязательно пройдет.
Позади меня раздался смешок.
— Ладно, не берите в голову, я не то хотела спросить, — насупилась я, ужасно злясь на себя.
— Неужели?..
Но прежде, чем он успел добавить что-то еще, я выпалила:
— Откуда вы знаете, что я… в смысле, с чего вы решили, что я не из этого мира?
Ну спалилась, ага. Покажите мне человека, который говорил бы всегда только то, что нужно, и ни слова мимо! Особенно если его при этом штормит и выворачивает наизнанку, как на море в самый страшный ураган.
Губы я уже все искусала. Наверное, до крови бы, если бы вдруг не почувствовала на них обжигающее прикосновение пальцев. Они мягко надавили, и у меня закружилась голова и едва из горла не вырвался стон.
— Я все знаю, Александра, — протянул он, и один его палец скользнул мне в рот. Ненадолго, буквально на пару мгновений, за которые что-то дикое начало просыпаться внутри меня. Я зажмурилась и постаралась не двигаться, замереть, потому что тело начинало жить собственной жизнью. Словно каждый нерв отвечал на ласку признанного господина, а я переставала быть хозяйкой самой себе. — Мне хотелось бы узнать больше, но станешь ли ты рассказывать?
Та самая его рука скользнула ниже, неторопливо, опаляющемедленно достигнув сперва моего живота, а затем и обнаженной линии бикини.
Он что-то там спрашивал, но я уже практически лишилась возможности говорить. Хотелось слушать его голос до бесконечности. А потом, когда снова верну себе способность соображать, подумаю о том, как это все ужасно и немыслимо.
Потом, все потом…
— В нашем мире очень редко случаются пространственные разломы, через которые можно проникнуть в иные реальности, — продолжал он, а меня простреливало насквозь от каждого его нового слова и от каждого движения.
Значит, это действительно правда! Я… попала в другой мир! И смогу вернуться обратно?..
Влажный палец дожа, который еще пару секунд назад был у меня во рту, скользнул в раскаленную влагу моего собственного желания.
Я застонала.
Это было выше моих сил.
— Да… Александра… — внезапно хрипло проговорил дож, и его голос тоже неожиданно стала отделять лишь тонкая грань до стона. — Я хочу слышать это снова…
Короткое движение по кругу там, внизу, — и я захлебнулась собственным дыханием.
Проклятье, как же я хотела его! Как никогда и ни одного мужчину в своей жизни. Может быть, у меня и близости-то не было именно потому, что я не испытывала прежде такой иссушающей жажды по мужскому телу… по рукам, скользящим по моей коже, по губам, от которых хочется задыхаться, растворяться, сгорать снова и снова. По наполненности, без которой чувствуешь себя пустой, как вымершая от солнца земля.
Вот только это все ненастоящее, так ведь?.. Ненастоящее?..
От внезапно резанувшей обиды из глаз брызнули слезы. Я не плакала. Просто на щеках заветвились щекотные дорожки, от которых где-то внутри стало больно.
Ненастоящее.
Дож не дал мне думать. Не позволил. Как раз в этот миг он развернул меня лицом к себе и резко поцеловал. Его язык проник в мой рот, сметая все мысли, вычищая разум до девственной пустоты. Разжигая заново тот пожар, который несмотря ни на что и не думал затихать.
Я была его с ног до головы. От кожи до костей, от крошечного нервного окончания до бездушной мысли.
— Совсем недавно я просил тебя сказать, чего ты хочешь, Александра, — раздался его хриплый голос, едва я очутилась сидящей голыми бедрами на подоконнике, с раздвинутыми ногами, между которыми плотно и горячо стоял мой дож.
— Скажи мне, ты определилась? — продолжал он, кусая меня за подбородок и одновременно оставляя там же жаркие поцелуи. Спускаясь поцелуями-укусами к моей шее и зарываясь пальцами в волосах, которые он с силой натягивал, заставляя меня запрокидывать голову.
Я едва дышала. А потом стало еще хуже, когда я почувствовала, как горячее мужское желание упирается в меня внизу, то и дело сводя с ума мягким скольжением.
— Я хочу тебя, Сициан, — сказала я тихо, закрывая глаза и называя дожа на «ты». — Только какой в этом смысл, если это все ненастоящее? Если мои чувства — плод действия твоего зелья, а у тебя и вовсе нет ко мне… ничего. Я так не хочу.
Все время, что я говорила, он продолжал двигаться, разве что чуть медленнее, чем прежде. Настолько, что я сама начала подаваться навстречу, чтобы ощутить, как его горячая плоть скользит между красноречиво влажными фантазиями там, внизу. Совсем рядом, но не внутри.
— Ты все же не определилась, — тихо усмехнулся мужчина, словно я сказала что-то веселое. А затем вдруг поднял мои руки вверх, обернув что-то вокруг запястий.
Тут-то я наконец и заставила себя рассмотреть происходящее. Прежде-то дож был у меня за спиной, а сейчас я могла сквозь полумрак разглядеть его обнаженный торс, горящую колдовскую татуировку, что глядела на меня, не отрываясь, и портупею, удерживающую два жезла-хлыста за спиной.
