Странно. Все было слишком странно и тяжело для моего понимания.
— Ты хотела бы сбежать отсюда? — вдруг спросил Ал, и меня будто прошило насквозь.
— Сбежать? А это возможно?
Черные глаза несколько мгновений глядели на меня, а затем снова устремили все внимание на рисунок, который на этот раз пошел по другой руке. Там пальцы Ала творили нечто невероятное. Золотые цветы переплетались стеблями и лепестками с мельчайшей драконьей чешуей. Создавалось впечатление, что я — настоящая драконица… Разве что в человеческом теле.
— Все возможно в этом мире, — пожал широкими плечами Ал. — Главное — хочешь ли?
Щеки вспыхнули, сердце забилось быстрее. Я вдруг вспомнила, как давала слово Сициану. Как говорила, что буду слушаться его, подчиняться. Добровольно буду его лаурией.
Вмиг стало жарче.
Показалось вдруг, что рука Ала на мне дернулась. Я испуганно взглянула на него, пытаясь понять, видит ли он мое состояние, но мужчина рисовал, как и прежде, не поднимая глаз.
Я вернулась мыслями к дожу. Обещание… Входит ли в него еще одно — остаться во дворце Хальвейль навсегда? Я вообще-то планировала вернуться в свой мир. Домой. Поэтому хотелось бы думать, что я теперь почти послушная лаурия, но все это временно.
— Сбегать я не планирую, — покачала головой, Ал бросил на меня короткий взгляд и кивнул. — Но оставаться в этом дворце — тоже.
Черные брови моего собеседника сдвинулись, но он не поднял головы.
— Тебе не нравится роль лаурии? — тихо спросил он. — Это считается большой честью.
Я невольно фыркнула.
— А ты сам бы захотел, чтобы тебя насильно сделали чьим-то любовником, а затем навечно привязали к госпоже? Или к господину?
Ал дернулся и побагровел. Вскинул на меня горящий черный взгляд, и привычная чуть ленивая маска безразличия мигом слетела с его лица.
— То-то и оно, — хмыкнула я.
— Тебе не нравится Красный дож? — спросил он напряженно. — Он — аватар огня. Он не может не нравиться. Всех драконов окружает мощная аура власти. Человеческая природа предполагает подчинение дракону и страсть к нему. Тем более, даже если забыть об этом, ты пила вино огненной крови. Ты…
— Ах вот почему ему так больно смотреть в глаза, — выдохнула я ошарашенно. — У Сициана какая-то там аура!
— Да, — кивнул Ал. — Если дракон того желает, он может доставить удовольствие женщине всего парой прикосновений. В редких случаях хватает и взгляда, чтобы женщина испытала наслаждение.
Меня бросило в дрожь, во рту все пересохло.
— Это… все объясняет, — хрипло ответила я, вспоминая, что предшествовало моему последнему обмороку. Ну, и предыдущим.
Сердце набатом стучало в ребра, стыдно признать, но между ног стало горячо от явившихся образов.
Рука Ала снова сбилась. Я перевела на него взгляд широко распахнутых глаз, без толку пытаясь успокоиться.
— Что-то не так? — негромко спросил он. Как-то особенно глухо.
Черные радужки были напряженно-неподвижны.
Ну вот, не хватало еще опозориться перед другом!
— Нет-нет, все отлично, ты рисуй-рисуй, — выдохнула я и через силу улыбнулась, отвернувшись. — Раз такое дело, сам и представь, понравилось бы тебе испытывать вот это все, «властное», если ты об этом не просил?
— А разве это не приятно? — снова тихо спросил он.
Ох…
Нет, Ал мою ситуацию точно не облегчал.
— Приятно, — призналась я, не глядя на художника. — Но подумай сам, высока ли будет цена моей жизни, если я оставлю там только удовольствие да красивые платья лаурии? Я предпочитаю думать, что стою дороже. Если ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду.
Некоторое время Ал молчал, а затем неторопливо опустился ниже и взял мою обнаженную ступню. Провел ладонью по стопе, по подушечкам пальцев, обхватив лодыжку… просто чтобы взяться поудобнее.
А я с трудом сдержала вздох удовольствия.
Ну приятно же, ежки-дракошки!
— В твоей жизни была бы еще власть, — ответил он тогда. — Неограниченная власть лаурии над империей. Выше тебя был бы только дож и догаресса, которой в данный момент не существует в природе. И не факт, что когда-нибудь она появится.
— Власть, — усмехнулась я, с трудом представляя себя кем-то вроде королевы. Александра Колдунова — повелительница империи! Ну смех да и только. — У меня будет не власть, а подчинение императору. На что я уже, к сожалению, дала свое согласие. Нет уж, мне бы домой. В родной город, где вообще нет никаких властных драконов, завидующих аурий и огненной магии, от которой может мигом погибнуть куча народу.
Перед глазами на миг вспыхнул горящий микроавтобус, облако пламени, глаза маньяка Церра, исчезающего в раскаленной желтизне.
— Подчинение дожу, и власть над остальными, — перебил мои страшные воспоминания Ал. — Ты привыкла жить так, как живут миллионы. И тебе страшно что-то менять. А еще тебе страшно учиться. Ведь умение управлять огнем позволило бы тебе научиться защищаться. Хватит бояться. Страх не даст тебе ни сил, ни спасения от опасностей, Саша. Страх просто спрячет тебя в сундук, окованный твоей же собственной волей, и в нем ты не будешь видеть ничего, кроме его бархатных стен.
