И тут я увидела что-то яркое. Меня слишком сильно приложили головой об колонну, и я вижу огромную огненную птицу, которая взлетела над кругом. Пламя вокруг круга погасло, а птица спикировала вниз, превращаясь налету в знакомый силуэт. Мгновение, и у мага, отводящего душу на мне, обуглилась и почернела рука. Потом его просто просто швырнули на землю. Последнее, что он видел в своей жизни, так это полыхающая ладонь, которая легла ему на лицо. Я видела, как пламя нарастало, как горит чужая одежда и как мой противник превращается в горстку пепла. Феникс встал, покачиваясь.
– Рыжик… – задыхался он. – Потерпи немного… Дай мне остыть… Сейчас…
Пламя в его руках становилось меньше. Я даже видела, как обгорели рукава его одежды.
– Еще немного, Рыжик… – я услышала тяжелый выдох. Пламя погасло. Толпа просто онемела. Впервые в круге стояла такая гробовая тишина.
– Я не нарушил правила, – заметил Феникс. – Поединок был окончен. И границу круга я не переступал.
После этих слов толпа закричала, аплодируя.
– Иди ко мне, – меня осторожно подняли под оглушающие крики толпы. – Ты стоять можешь? Сейчас, потерпи немного… Я вытру кровь…
– У тебя на руках ожоги, – прокашлялась я, слизывая кровь, текущую из носа в два ручья. Я обвела взглядом лица, которые выражали такой восторг, такое возбуждение, что мне стало страшно. Голова и так гудела, а тут еще и шум со всех сторон заставлял меня закрыть глаза и попытаться сосредоточиться, чтобы не упасть.
– Ничего.... Сейчас дойдем до границы круга. – Не торопись… Ты должна выйти из круга сама… Дальше разберемся… Давай, Рыжик, еще один шаг… Так, я тут нашу сантехнику заберу. Вот она… Все… Потихоньку… Я тебя держу…
На нас хлынул золотой дождь из сверкающих монет. Феникс птицей перелетел через границу, снова стал человеком и поймал меня.
– Ну что сказать, – заметил обескураженный ведущий. – А говорить тут нечего. Вы сами все видели…
Глава десятая. Сверим взгляды на жизнь
– Доктор сказал: «в морг!», значит, в морг!
– Но я еще жива!!!
– Ничего, пока доедем…
Программа «доползти до дома» выполнила недопустимую операцию, выдала перед мутнеющим взглядом белое пятно, похожее на окно предупреждения, но в какую кнопку не тыкай, результат один. Полная перезагрузка. Осталось написать благодарность судьбе за то, что я отделалась тяжелым испугом и травмами совместимыми с жизнью. И кланяться, кланяться. В ножки судьбе за то, что кто-то не хрустел на трибуне попкорном, не всасывал в себя с противным сербаньем стакан с газировкой через соломинку, не дудел в вувузел, чтобы поддержать любимую команду органов, собранных в кучку и названных Лесей, с досадой глядя на внештатную ситуацию. Что-то мне дурно… В голове творился страшный кавардак, в котором найти хоть одну здравую мысль не смог бы даже профессиональный детектив. Я ощущала себя котом, который прокатился в центрифуге на полных оборотах, распрощавшись не только с нервной системой и вестибулярным аппаратом, но и с восeмью жизнями. Меня повело в сторону, и последнее, что я почувствовала, это как мое тельце стало медленно падать, но его подхватили на руки. Феникс что-то говорил, я не понимала, соглашаясь со всем неоднозначным мычанием. Как абонент я была уже не абонентом. Все!
Очнувшись дома под своим одеялом, я понимала, что досталось мне крепко. На подушке была кровь, прикосновение к носу вызывало боль, руки, которыми я прикрывала голову от ударов, были покрыты синяками. Ноги тоже. Особенно дико болела правая, поэтому ее пришлось подволакивать. Скрючившись, как Квазимодо, я ползла в туалет, не имея возможности разогнуться. «Боль… Же то но конти вере … и что-то там еще», – грустно пропела я, чтобы осознать тот факт, что еще живая. Когда я пою эту песню, где-то во Франции объявляют траурную минуту молчания, а потом спохватываются и требуют награду за мою голову. Полное незнание французского не мешает мне не только любить французскую музыку, но еще и петь французские песни, вкладывая в них свой личный ассоциативный смысл. Особенно классно у меня получается в ванной, когда я страдаю от насморка. «Пардоне муа! Турум-тум-тум-тум! Пардоне муа! Хрю-хрю-хрю-хрю–хрю! Кхе!». И куда там французским певицам с французским прононсом до меня с сопливым носом и легкой хрипотцой больного горла.
