– Опять?! – задохнулся от негодования Феникс. Он встал и вышел из дома, закрыв дверь так, словно предварительно бросил гранату. Вызов мигал еще пятнадцать минут, а потом перестал. Сам. В шаре появилась надпись. «Вызов отменен в связи со смертью вызывающего».
Через десять минут дверь открылась. Тихо ругаясь, на пороге стоял разгневанный Феникс.
– Случайно он, – процедил он, с размаху закрывая дверь. – Конечно, случайно… Три раза вызвал случайно…
Я привстала на локте, понимая, что вполне спокойно могу сходить в ванну, если ее, разумеется, починили.
– Рыжик, ты как? Держишься? – тихо и взволнованно спросил Феникс, подлетая и осторожно убирая пряди волос с моего лица. Выглядел он совсем грустно. – Я что-нибудь придумаю…
Я вздохнула, чувствуя, как принесли сухое одеяло и завернули меня в него. От такой заботы на моих глазах выступили слезы умиления.
– Не надо плакать… – меня снова прижали к себе, поглаживая по голове. – Я прошу тебя, только не плачь… Я обязательно придумаю, как тебе помочь… Сейчас посмотрим… Полежи немного…
Феникс сидел на полу, тревожно листая книги и рассматривая какие-то иллюстрации, пока я лежала довольной гусеницей, завернутой в теплый кокон одеяла. Превращаться в бабочку я пока не собиралась, хотя надо было бы. Слегка приподнявшись на локте, я увидела какой-то местный медицинский справочник. На полу стояли пузырьки с разноцветным содержимым. Если привязать к ним веревочку, вставить в них лампочки, то получится отличная елочная гирлянда. Отличная идея на будущее, если нам приспичит отпраздновать здесь Новый Год.
Глядя через плечо «доктору», я с интересом внимала каждой строчке, где очень часто и тревожно мелькало слово «медленная и страшная смерть» вперемешку с ужасающими симптомами. Рука Феникса осторожно перелистывала страницы, слегка подрагивая, его золотая голова склонилась над книгой, а я пыталась понять, умру ли сразу в заботливых руках, или поживу еще немного? Я скривилась, чувствуя знакомую боль в животе. Силы постепенно возвращались ко мне. Самочувствие улучшалось. Я видела, как книгу отложили, глядя на меня таким взглядом, как будто я уже пакую вещи на тот свет, а теперь дрожащей рукой прошу стакан воды, чтобы попить на дорожку.
– Так, кажется, нашел! – обрадовался Феникс, сгребая со стола деньги и выходя за дверь. – Потерпи немного, я сейчас вернусь…
Через полчаса он вернулся с каким-то пузырьком.
– Сейчас, Рыжик, сейчас… – мне в рот влили какую-то прозрачную и горькую жидкость. – Результат не гарантируют, но будем надеяться на лучшее…
Прошло полчаса. Ничего в моем самочувствии кардинально не поменялось.
– Рыжик, не сдавайся… Все будет хорошо…. – меня ласково погладили рукой по щеке, не отрываясь от книги. От любого проявления ласки у меня на глаза автоматически наворачиваются слезы. – Не надо плакать… Не надо, я прошу тебя…
– Что со мной? – слабым голосом спросила я, вздыхая. Может, я чего не знаю? Мало ли? Вдруг от меня утаивают страшную правду? Не стал бы он просто так паниковать? По спине пробежал холодок от мысли, что от меня что-то скрывают… Что-то очень нехорошее.
Феникс пересел ко мне на диван. Осторожно обняв меня, он сидел, покачиваясь.
– Больно? – спросили меня шепотом, обдувая ветерком дыхания щеку. – Скажи мне, где болит?
– Да, больно… – честно ответила я, думая о том, есть ли здесь таблетки от такой напасти. – Живот болит…
Меня сжали так, что смерти пришлось бы потрудиться, чтобы вырвать меня костлявыми лапами. Но ни смерти, ни костлявых лап, ни могильного холода пока не было. Я готовилась к худшему. Недостаток знаний об этом мире с лихвой компенсировался буйной фантазией. Вдруг ко мне применили какое-нибудь заклинание, а я и не заметила?
– Тебе лучше? – спросили меня с такой надеждой, от которой мне стало слегка стыдно за то, что разницы я не чувствовала.
– Ну как сказать… – закусила губу я, даже не догадываясь, от чего меня пытаются спасти.
– Я не могу понять, почему не подействовало? – голос был тихим, словно все, прощайся, Леся, с несправедливым миром. Точнее, сразу с двумя. – Может, подействует позже?
– Ну чего ты? – тихо спросила я, понимая, что раз лечат, значит, есть от чего. – Не расстраивайся… Мне лучше, честно… Честно-честно…
– Рыжик будет жить долго и счастливо… – меня баюкали так, словно жить долго и счастливо я буду не на бренной земле, а в сердцах близких и на портрете в траурной рамочке. – Если бы я успел раньше… Черт! Надо было убить его еще до поединка. Просто подойти и прикончить. Сразу и на месте! Если бы я знал, что так будет…
