Я открыла проект, глядя на унылый слайдер, который вяло вращал присланные мной шедевры. Слайдеру самому было стыдно, так же как и мне. Фон мне категорически не нравился. Шрифт показался мелким. Меню меня вообще убило. По губам поползла гадкая улыбка, пока я набирала номер, который записала себе, как «Задолбай».
– И снова здравствуйте, – я поджала губы, горделиво глядя на то, с каким усилием слайдер перелистывает картинки. – И сразу вопрос. Это что за шрифт? Муха ползла, ползла и сдохла? Напишите сразу в шапке о том, что к сайту прилагается микроскоп. Это раз. Второе. Траурная кайма вокруг картинок – это ваш фирменный стиль? Ах, серая… Так и напишите в шапке – если что, кайма – серая! А это меню для особо одаренных и очень метких? Нельзя ли его сделать крупнее? А что это за фон цвета детской неожиданности? Откуда вы вообще такой цвет взяли?
Меня внимательно выслушали, судя по звуку, отпивая кофе.
– Мы скопировали цвет с «лабаза». А теперь все то, что вы мне только что сказали, пришлите на почту с подписью вашего директора, – заметил «неблагодарный» слушатель. – Все исправления мы принимаем исключительно с подписью и печатью заказчика. Чтобы потом полгода не «играть шрифтами», не «прогонять фон» по всему цветовому спектру и так далее. Спасибо за понимание.
– Хорошо, – спокойно заметила я, начиная войну правок.
– Я вот сейчас как раз сижу и смотрю, как медленно, поднимаясь из неведомых глубин, всплывает ваш «лабаз». Понимаю, что вопрос не очень вежливый, но мне просто интересно. Извините, это вы – автор?
– Нет! – вспылила я.
– Что-то в нем, определенно, есть. Никак не могу понять, что именно. Окно! Я его сразу и не заметил. Понимаю, что заказчик всегда прав, но, поверьте опыту, глядя на такие проекты, хочется уйти к конкурентам, выставившим несуществующие замки и коттеджи. – вздохнул собеседник.
– А сайт делали вы? – парировала я.
– Нет, я, скорее, идейный вдохновитель. Игорь в отпуске, поэтому пока этим вопросом занимаюсь я. Ладно, Лена, извините. Мне пора ехать. Жду от вас красивые картинки и претензии с подписью директора, – со мной вежливо попрощались и положили трубку.
Стоило вдохновиться примером и налить себе кофе, как позвонил «инженер». Нужно убрать окно на кухне. Сильно бьет по бюджету! И придумать, как еще можно расширить комнату.
– А теперь берите листочек, пишите все, что вы хотите исправить в проекте, ставьте подпись, число и везите его сюда. По телефону правки больше не принимаются. Вы привозите список правок, я исправляю, отдаю вам черновик с числом и датой. Если вас что-то не устраивает, то вы снова пишете список с подписью и датой. Только учтите, бесплатно мы делаем до пяти правок. Свыше пяти правок – за отдельную плату. Я не собираюсь посвятить всю свою жизнь вашему проекту. Так что жду, – усмехнулась я, отпивая кофе. Да, сознаться честно, у меня небольшой опыт работы с подобного рода заказчиками. Но мне только что подкинули отличную идею.
Слайдер медленно вращал картинки. Я кликнула на светин «лабаз», который на самом деле был гостиницей на двадцать номеров. Он вывел меня на страницу, где был вид не только снаружи, но и изнутри. «Проект гостиницы. Один на всех, и все на одного!». Я с шумным вздохом втянула воздух, глядя на единственный туалет.
Глава одиннадцатая. Острые ощущения
В черном – черном шкафу, в черном-черном ящике,
в черном-черном носке лежали деньги на
черный-черный день…
Взрослые Страшилки. Том первый.
Иногда я – радостный оптимист, который скачет веселым зайчиком по миру, даря всем улыбки и отхватывая «звиздюли». В такие радостные моменты я смотрю на проблему свысока, как Гулливер оттирающий партию лилипутов со своего ботинка со словами: «вступил, называется!». Иногда я бываю унылым пессимистом, который смотрит на весь мир, предаваясь личному декадансу. И стоит спросить меня: «Как дела? Тебя что-то беспокоит?», я посмотрю красноречивым взглядом Ослика Иа, который ищет вовсе не хвост, а уши. Чужие. В такие моменты проблема кажется мне настолько глобальной, что нужен как минимум международный саммит или консилиум опытных специалистов, чтобы хоть найти хоть какое-нибудь решение. Бывают периоды, когда я превращаюсь в реалиста, который смотрит проблеме в глаза. Пристально и с прищуром, так, словно, я вот-вот решу ее. От такого тяжелого взгляда проблема должна капитулировать. И иногда это даже срабатывает.
