Плохо говорить об уволившихся – признак любого директора Я упала на кровать, глядя в потолок. От пятидесяти? Двадцать четыре! В лучшие времена… «Требуется бессмертный, бессменный сотрудник – мазохист, любитель постапокалиптических интерьеров, для работы в неотапливаемом офисе. Зарплата звиздюлями. Больничные, соцпакет и декретные есть. Но не у нас!». И так почти везде! А все почему? Потому, что с нормальных вакансий люди уходят только в случае переезда и вперед ногами. Нормальные вакансии не висят месяцами, намекая на то, что «Кузница Кадров» всегда рада новым рекрутам.
Звонки продолжались до бесконечности, а я лежала трупом и понимала, что до работы сегодня не доеду. Часы показывали девять. Я собралась с силами, встала с кровати, доползла до аптечки, закинулась таблеткой, запив ее теплым почти не сладким чаем. Еще немного, еще чуть-чуть полежу. Если Карлсон уволит меня, придется искать новую работу… Утешало то, что во сне диагнозы мне ставят заочно, потчуя «оскорбинками» и «звиздюлином», предназначенным исключительно для морального применения.
Одиннадцать. Я доползла до кровати, понимая, что в нынешнем положении единственное место, куда я могу пойти – только в туалет. По стеночке. Ничего, пережили один грипп, переживем и этот. По подоконнику забарабанил дождь. В такие моменты, я всегда думаю о том, как было бы здорово, если бы рядом была мамочка, мысленно представляю, как она садится на уголок кровати, гладит меня по голове. А я ловлю ее руку и прошу не уходить… Побыть еще немного… Я даже пытаюсь вспомнить ее улыбку, ее запах, ее глаза. У нас с ней разный цвет глаз. У мамы – карие, у меня – серые. У мамы глазки, как у лисички. Она сама похожа на красивую рыжую лисичку. Я даже пошарила рукой по одеялу… На секунду мне показалось, что поверх одеяла действительно лежит теплая мамина рука.
В дверь позвонили. Глухая трель, похожая на стрекот огромного жирного сверчка, вырвала меня из мутной полуяви. Я завернулась в одеяло и прокашлялась, в надежде, что Свидетелей Чего-то Там сдует моим кашлем. Точно они! Слышу, как позвонили соседям. На площадке кто-то разговаривает… В душе теплилась надежда, что исповедоваться пока рано.
Через пять минут позвонили снова. Опять? Люди, запомните, наконец! У меня нет перфоратора! Не было, и нет! И ключом на двенадцать я не обзавелась! У меня нет лишних бутылей для помидор, помидор для бутылей, «толкушки» для картошки, картошки для «толкушки», соли, спичек, яиц для готовки, яиц, которые готовы посмотреть, как работает выключатель, проверяют напряжение в сети и помогают повесить карниз. Опять звонок. Кто-то зажал кнопку и держал ее так, словно она намазана суперклеем. Да мне в последний раз так звонили, когда у меня трубу прорвало. Ладно, ползу– ползу… Где мои тапки? Да чтоб вас всех!
Встав, накинув халат и опираясь на стенку, я поползла делать незваным гостям предложение, от которого сложно отказаться. В процарапанном глазке я увидела высокий мутный силуэт в черном капюшоне, стоящий на лестничной клетке.
– Кто там? – прокашлялась я, обреченно понимая, что мне досталась вежливая, но настойчивая смерть. Наверняка она еще и ножки вытрет перед замерами!
– Смерть твоя пришла, – заметила смерть мужским голосом, снимая капюшон. – Рыжик. Давай, открывай.
Я сглотнула, отшатнулась от двери, тряся головой и щипая себя за руку. Снова встав на цыпочки, я припала к глазку. Секунда, две, три… Через мгновение мой взгляд упал на грязный половик, обшарпанные ботинки, сваленные на тумбочку старые газеты. Караул!
– Одну минуту, – прокашлялась я, беря себя в руки в ежовых рукавицах. Это капец! Караул! Веник! Совок! Где? Так… Газеты в мусор… Веник-веник-веник…. Ботинки куда задвинуть? А если в пакет и в шкаф? А вдруг он в шкаф полезет? Кровать расправлена! Простыня сбилась! На столе крошки! Черт, крошки теперь на полу! Раковину помыть! Срочно! А то подумает, что я – засранка! Моя бабушка всегда прибиралась. Даже перед приходом сантехника. Все должно блестеть и сверкать. И неважно, что через пять минут на полу будет лужа грязи, следы грязных сапог, ведущие по всем направлениям и дерьма по щиколотку. Мало ли что о нас подумает сантехник? Его мнение очень важно для нас! Да!
– Рыжик! – послышался знакомый голос с непередаваемыми интонациями. Глянув на себя в зеркало, посмотрев на косметичку, я бросилась на кухню в поисках тонального крема, чтобы прикрыть красноту носа. В раковине со вчерашнего дня лежали две грязные тарелки. Моя их в экстренном режиме и засовывая в сушилку, я увидела, как отслаиваются обои на кухне недалеко от мойки. В моих мокрых руках очутился клей ПВА, а обои были тут же приклеены на место. Так же самая участь постигла обои в коридоре. Нитка! Откуда она здесь на полу? Липкими от клея руками я долго пыталась стряхнуть ее в мусорное ведро! Боже! Боже мой! Кхе-кхе-кхе! Так-так-так… Плинтус отвалился…
– Одну минутку! – прокашлялась я. – Одну минутку!
