Песня,
которую я не спою,
спит у меня на губах.
Песня,
которую я не спою.
Светлячком зажглась
жимолость в ночи,
и клюют росу
лунные лучи.
Я уснул и услышал мою
песню,
которую я не спою.
В ней – движенья губ
и речной воды.
В ней – часов, во тьму
канувших, следы.
Над извечным днем
свет живой звезды.
Тень моя скользит в реке,
молчаливая, сырая.
Из нее лягушки звезды,
как из сети, выбирают.
Тень мне дарит отражений
неподвижные предметы.
Как комар идет – огромный,
фиолетового цвета.
Тростниковый свет сверчки
позолотой покрывают,
и, рекою отраженный,
он в груди моей всплывает.
Трудно, ах, как это трудно —
любить тебя и не плакать!
Мне боль причиняет воздух,
сердце
и даже шляпа.
Кому бы продать на базаре
ленточку, и гребешок,
и белую нить печали,
чтобы соткать платок?
Трудно, ах, как это трудно —
любить тебя и не плакать!
У ночи четыре луны,
а дерево – только одно,
и тень у него одна,
и птица в листве ночной.
Следы поцелуев твоих
ищу на теле.
А речка целует ветер,
касаясь еле.
В ладони несу твое «нет»,
которое ты дала мне,
как восковой лимон
с тяжестью камня.
У ночи четыре луны,
а дерево – только одно.
Как бабочка, сердце иглой
к памяти пригвождено.
Нарцисс.
Твой аромат.
И дно реки.
Хочу с тобой побыть.
Цветок любви.
Нарцисс.
Твои глаза белы —
в них отсвет волн и рыб.
В моих – узор японский
из бабочек и птиц.
Ты мал, а я велик.
Цветок любви.
Нарцисс.
Лягушки так хитры —
разбили гладь воды,
куда в полубреду
глядим мы – я и ты.
И боль моя.
Все та же боль.
Нарцисс.
Птицей не встревожена
ветка молодая.
Жалуется эхо
без слез, без страданья.
Человек и Чаща.
Плачу
у пучины горькой,
А в моих зрачках
два поющих моря.
Сколько труда мне стоит,
день, отпустить тебя!
Уйдешь ты, полный мною,
придешь, меня не зная.
Сколько труда мне стоит
в груди твоей оставить
возможные блаженства
мгновений невозможных!
По вечерам Персей
с себя срывает цепи,
и ты несешься в горы,
себе изранив ноги.
Тебя не зачаруют
ни плоть моя, ни стон мой,
ни реки, где ты дремлешь
в покое золотистом.
С Восхода до Заката
несу твой свет округлый.
Твой свет великий держит
меня в томленье жгучем.
Сколько труда мне стоит
с Восхода до Заката
нести тебя, мой день,
и птиц твоих, и ветер!
