1Я семь светильников зажег.Я семь настольных ламп зажег.Я семь стеклянных белых лампзажег и в стол убрал.Я календарь с него убрал,когда газетой накрывал,потом чернильницу умыл,наполнил целую чернили окунул перо.2Я окунул неглубоконо вынул — вспомнил, что забылбумагу в ящике стола.Достал бумажный лист.Лист — отглянцованный металл,металл — пергамент. Я досталпо контуру и белизнетакой же точно лист.3Листы форматны — двойники,вмурованы в них тайники,как приспособленные лгать,так искренность слагать.Я окунул перо. Пораслагать! Но вспомнил, что февраль,за стеклами окна февраль.Вечерний снегопад.4Мое окно у фонаря.Снежинки, будто волоскиопутали воротникидвух девичьих фигур.Фигуры женщин февраляи белозубы и близки.Поблескивает скользкий ворсих грубошерстных шкур.5Курили девочки… Онивечерние, как две свечи.Их лица — лица-огонькиу елочных свечей.Ты, вечер снега! Волшебство!Ты, ожидание его,активного, как прототипмифической любви.6Но ожидаемый — двойниктех мифов. Беспардонно дниоткроют хилое лицовеликих двойников.Фонарь, ты — белка. Ты, обман,вращай электро-колесо!Приятельницы — двойники,окуривайте снег!7Я занавеску опустил.Отполированный листокнастольной лампой осветил.Я глубже сел за стол.Я глубже окунул перо,подался корпусом вперед…но вспомнил… осень: о себеособый эпизод.8Стояла осень. О, сентябрь!Медовый месяц мой, сентябрь!Тропинка ленточкой свинцаопутывала парк.Парк увядал…Среди ветвейподобны тысяче гитар,витали листья. Грохоталсентябрь: — Проклятый век!9— Проклятый… — Слово велико!Велеречиво не по мне.Благословенных — нет веков.Проклятых — тоже нет.Век — трогателен он, как плачвлюбленных старцев и старух.В нем обездолен лишь богач.Безбеден лишь поэт.10Как слезы, абсолютен век!Прекрасен век! Не понимай,что абсолютно черный цвет —иллюзия, искус.Наглядно — есть он, черный цвет,есть абсолютный человек,есть абсолютный негодяй,есть абсолютный трус!11Стоял сентябрь. Сиял сентябрь!Медовый месяц мой, сентябрь!Тропа зигзагами свинцаизбороздила парк.Тогда на парк упал туман.Упал туман, и теремадеревьев, и огни аллейневидимы под ним.12Тогда туман затвердевал,как алебастровый раствор,к лицу приблизишь кисти руки пальцы не видны.Мы, существа земных сортов,мы, люди улиц и садов,как статуи, погруженыв эпический туман.13Что было делать? Я стоялу деревянного ствола.Я думал в кольцах табакаопять о двойниках.У каждого есть свой двойник,у капли, жабы, у луны.Ты, мне вменяемый двойник,поближе поблуждай!14Где ты блуждаешь, мой двойник,воображенный Бибигон,вооруженный ноготком,мой бедный эпигон?Тебя я наименовал,ты сброшюрован, издан, жив,тебе проставлен номиналистерики и лжи.15Ты медленней меня, модней,ты — контур, но не кость моя,акт биографии моей,мое седьмое «Я».Ты есть — актер, я есть — статист.Ты — роковой орган. Я свист.Ты — маршал стада, стар и сыт,я — в центре стада — стыд.16О, если бы горяч ты был,как беды голытьбы,как старый сталевар с лицомотважно-голубым.О, если б холоден ты был,как пот холодный, ловкий плач,но ты не холоден и нина градус не горяч…17Я семь светильников гашу,за абажуром абажур.Я выключил семь сот свечей.Погасло семь светил.Сегодня в комнате моейя произвел учет огней.Я лампочки пересчитал.Их оказалось семь.18Дорога от Новой Ладоги до деревни Дубно, равная двадцатичетырем километрам, пролегает вдоль Староладожскогоканала, прорытого Петром I. Канал был прорыт параллельнопредполагаемой дороге «из варяг в греки».Снежинка звездная — луна.Мизинцы — прутики берез.Февральская голубизна.Зарницы и мороз.Сосуды прорубей — дарыФарфорового короля.Деревья, словно грифеля,графичны на снегу.19Он шел каналом. Куполана голове и на плечахиз снега. Он напоминалИсаакиевский собор.Горела снегом колея.«Гори, дорога, догорай, — он думал, — догорю и я, пора… рога трубят!20Рога трубят! Завод — зовет!Икает мастер мой: «Тайга!»Четвероногий таракан,с начала смены пьян.Он свой словарный фонд забыл,запамятовал даже мат.— Тайга, — икает он, — тайга —подделывая план.21Мой Коленька — ученичок!Лев электромагнитных делот саксофона мундштучокдобыл и загудел.О, композитор — фаталист!Ужимки джаза перенял.«Рябину» исполняет намотив «Трех поросят».22Ребенок робок и влюблен!Любовь — и — кровь — любовь — и — вновь!Ему семнадцать — Пятьдесятбуфетчице его.Она — как арка велика!Ее уста — окорока!Она — бокалы коньяка,пельмени и бульон23дарит! Антенна — тонок он!Любимец мамы и страны,ты, выкормленный для трудакартофельным пюре,люби буфетчицу, футбол,бульон влюбленно — даровой,религиозный ореолотваги трудовой!24Мартьямов! Кино-генерал!Монтажник — демон! Матадорв постелях трипперных мадонн,гранд ресторанных ню!Ты филигранно гарцевал…Ты телевизионный шнурзачем уворовал?25Вандал! Ограбил бы Госбанк!Ну — ювелирный! Слепота!За телевизионный шнуррешетку схлопотал!Как ты за шкафчиками спалтогда, когда — завод — зовет!Пятью годами завершенубогий демонизм.26Ты, Краеведов! Ты — аскет!(сын от жены, от тещи — дочь),с лицом, как задница слонаморщинистым, наш вождьсобраний, митингов, солдаттоварищеского суда,ты, премированный стократпередовик труда,электрик цеха, ты амперот мотоцикла отличал?Наш премированный пример,центральный детективзавода, как ты поседел,выслеживая, кто сиделв уборной свыше двух минути в оной выпивал!27Ты, Шебушинская! Кассир!Стремительная, как пунктир,курсирующая: завод —кино — базар — завод.О, дни зарплаты! Семенатруда! Кассира из воротвыносят пьяную: сигнал —зарплату привезли!28Завод — зовет! Завод — завет!Он ожиданьем оживлен.Посеребренный фейерверк —пропеллер — турникет.Толпа воюет у воротсестер, старух, невест, грудных,взгляд — возглас — орудийный залп!зарплату привезли!29Вас, бедолаги, беднякипотомственные едокикартофеля, —не провели:зарплату привезли!Мужьям — зарплату одобрятьв алкоголизме, в табаке…Залп — и зарплату отобрать,пока не в кабаке!30Начальник! Брошкин! Мужичок —телевичок! Не тельце — тля.Монетка — личико. Штанышотландских моряков.Твой возглас — лебединый плач.Ты издали меня лизал,проникновенно лебезя,расценки подрезал!31Курганов Саша, наконец!Мой Паганель! Мой бригадир!Сигналы электросистемслагая, голубел.Ты утверждал бессмертье схем,ты так монтировал виток,укладывая проводок,как сына в колыбель.32Меня учил — не научил.Я начинания твоив полезности не уличил,апатию — таил.Ты сутками произносилцеленаправленную речь,такую правильную речь,что было больно мне.33Мы в мае открывали «ПаркКультуры». На металлоломукладывали животы.Миниатюрный пляж.Мы облучали животы,мы обольщали крановщиц,мы обобщали: нищета!Мы — обличали век!34Гори, дорога, догорай, —он думал, — догорю и я.Я мог бы выйти в токаря,а вышел в слесаря.Петр — токарь!Как стрельцов карал!Как радостно карать!Но — сконструировал канал —ликуйте, токаря!35Мой жалкий жребий лжив, а — жаль,Я жил, как жил. А — зря!Необходимо жить и жатьи выйти в токаря!Я знал, что мал, а заверял,что бешено большой.А вышло — вышел из варяг,а в греки —не пришел.36Осатанел от сотен книг:там — Ганнибал, там — Галилей,Гагарины, Гарганпоа —богатый гобелен!Гоген глумливый не картон —лобзает ляжки! Только яне некто даже, а — никто.Не вышел в токаря…37Он шел каналом.Шел к женечужой. И не пойти — не смог.И что пошел — не сожалел.Он получил письмои декламировал, сканди-руя, как механизм часовскандирует секунды эр…А получил вчера.Письмо38«Не здравствуй сразу, а прощайпишу,прощай, мой самый злой.Ни счастья — где уж! — ни пощадне надо. Бог с тобой!Не предъявляю иск обид,искоренения обидне вымогаю. Что вчераискал — не искупить.39Что нам обеты обвинять —вчерашнее обременять!Нам не друг друга обнимать, —нам беды — не объять.Прощай! Прищуренные днинад Ладогой. Дни — полусвет.Ни снег. Ни оттепель. Идутна райгу рыбаки.40Кобылы сети волокут.Улов в те сети вовлекут.Как вилки, пальцы рыбаковвоинственно блестят.А мой отец… Ах, мой отец!Ах, мой доцент — пенсионер,в пижаму хилую одет,юродствует старик…41Питается. Плюется. Спит.Свистит. Нисколько не грустит.Он коротает «Капитал»и Лениным грозит.Паясничает на окне:— Я — жертва культа! О, судьба! —Не жертва культа он, о, нет,лишь — самого себя.42Он фанатизм в себе самомпереосмыслить не сумел.Он уцелел в тридцать седьмом.Но и не уцелелон, потому что потрясентоварищами лагерей,он опасается людей.Его согнул позор43былого. Выдумал режим:из пятьдесят восьмой статьичитает ночью — сторожитсам! — самого себя!Как страшно! Как ты упрекал,что робко радуюсь, но какотважно радость проявлять,когда родитель — страх!44Ты думаешь — ты ревновал,подозревал в семи грехах,подозревал не ты — твой страхменя подозревал.Ты потому и потерялменя,ортодоксальный раб,я хрупкий трус, —что повторял,что независим, храбр.45Несправедлива. Извини.Ты — отвлечен скорее был.Уменье мужу изменить —от трусости рабынь,боязни уронить уделцыганщины, вина, монист…Так получилось: муж — студент,любовник — демонизм.46А мать в блокаду умерла.Дизентерия. Паратиф.Тогда Виктория взяласьоткуда-то с небес.Сорокалетний ангел бездндобросердечья. Двадцать летвлюбленности ее отецзачем не замечал?..47В Ладоге мы все втроем:отец, Виктория и я.Отец с Викторией на «вы»,невеста и жених.Они невинны и новы,жеманны — что им! — молодежь!Каникулы…Читаю…Сплю…Обстирываю их…48Отца зовем «дядя Игнат»…Совхоз наш рыбами богат…А фрукты видели в кино…Нет мяса…Есть вино…А мне — поплакать на заребез обличений, без улик.Стыд назревал. И стыд — назрел.И стыд — увы! — велик.49Прощай, мой черный. И — молчи.Вчера — очарованье чар.Без пользы обнажать мечи картонные. Прощай!Я лгать устала. Я дебетс кредитом подвела, и — нульи в муже, милый, и в тебе.NNN…И — прощай!»50— Гори, дорога, догорай, —он думал, — догорю и я.«Любовник нудно доиграл»,газеты говорят.Любовник полон мыслей, муз,он мужественен, как брезент,и все равно редактор — муж,любовник — рецензент.51Пришел, увидел, победил,мильон терзаний породил,и рецензирует, один,пародии свои.Муж — всепрощающ. Муж — влюблен.Муж апробирован в веках.Апостол прав. Апломб времен.Опорный столп в верхах! —52По разветвлениям стволовструился черно-белый снег.Пятьсот мильонов макаронсвисало со стволов.Он шел каналом. И тоскагнездилась пауком в висках.Как белый колокол, морозритмично ударял.53Как белый колокол — мороз!Он вынул пачку папирос.Остановился. Прикурил.Взглянул через плечо,каким-то звуком привлечен…каким-то…увидал волков…пересчитал…их было семь…И все тихонько шли.54Шли волки.Пять…И два еще поодаль…крадучись… — расчетдистанции — волчица шлана корпус впереди.Прекрасна, с грацией цариц,или арабских кобылиц,и профиль бело-голубой,приподнятый к луне.55— Ты — Нефертити, — думал он,залюбовавшись на нее,окаменев от красоты,не торопясь идти.Позыв — охотничий инстинкт,как небо, ненависть яснасолдатам голода. Веди,волчица, волчий вождь. —56Потом опомнился. Присел.— Беги от бабки, колобок! —NN раздвинул коробок:и спичек было семь.Он километры подсчиталдо Дубно. И — проклятый мир! —и километров было семь.И тишина была…57Металл — деревья. Мерзлота.Песчинка — спичка и пустяк.Пожар не выйдет. Побежать?Пожалуйста! — сожрут.Он первой спичкой шарф поджег,тот отпылал в один прыжок.Второй NN поджег Пиджакподжег и побежал.58Пиджак горел на километр.Пальто — на три, треща, как сук…А сердце, как секундомер,скандировало стук.А ноги ныли, онемев.Кричать: обороните! SOS!Будь семью семьдесят волковне закричал бы он.59NN на белый снег упал,упал на снег, а снег пылал.Он негасимый снег ласкал,молочный снег лакал.Лакал и плакал… Кулакомбольшие слезы вытирал,большие слезы кулаком,как школьник, вытирал.60Потом опомнился. Накрыт.Лицо пощупал? Был небрит,потом почувствовал: замерз…NN оледенел:не тело — а металлолом,а майка хлопала крылом,как аист…Он осатанел —и сделал первый шаг.61Пять отстранились.Арьергард —два — опустились на зады.Волчица, профиль уронивопешила, скуля.Он первым сделал первый шаг,шаг…шаг еще…и побежал —на Нефертити! Не дыша,от бешенства дрожа!..Эпилог62Я мог бы много обобщать.Моральный облик обличать.Мир внутренний обогащать.Сатиру ополчать.Мог исправленье обещать.Уродцев в принцев обращать.Но —к сожалению —романдописан до конца.Послесловие63Прекрасен сад, когда плодысозрели сами по себе,и неба нежные прудыпрекрасны в сентябре.Мой сад дождями убелен.Опал мой самый спелый сад,мой самый первый Аполлон,мой умный Моэм, сад.64Летайте, листья! До землидотрагивайся, лист! Замри!До замерзанья — до зимы —еще сто доз зари.Отгоревал сад-огород,мой многолапый сад-кентавр,а листья, листья — хороводиз бронзовых литавр.65Лимит листвы в саду моем?В студеных дождевых щитахплывут личинки,их — мильон!..Я прежде не считал.Любой личинке бил челом…Но вечно лишь одно число.Число бессмертно, как вино —вещественно оно.66Мы сводим счеты, вводим счет.Лишь цифры соблюдает век.Одной природе чужд подсчет.Вот так-то, человек!Летайте, листья,вы, теланебес,парите иза нас…Ни ритуалов, ни тирадв саду.Лишь тишина.67Сад — исхудалый хлорофилл…Зачем сочится седина?Зачем ты животом не жил,ты фрукты сочинял?Плоды полудней дуракиприпишут дуракам другим,твою Песнь Песней — дураку,тихоне — твой разгул!68Фавор тебе готовит век,посмертной славы фейерверк.Ты счастлив нынешним:дождем,дыханьем, сентябрем.Ни славы нет тебе.Ни срамне страшен для твоих корней.Безмерен сад.Бессмертен — сам!69КОНЕЦ
