Все женщины в прабабку Еву —Хитрят во сне и наяву.Он говорит: «Хочу в Женеву»,Она в ответ: «Не жене ву».[3]То есть, пожалуйста, не суйтесь:К чему женироваться вам?Сидите дома, повинуйтесьСвоим дряхлеющим годам.Вас видеть мне была б отрада,Но если всё в расчет принять,Быть может, я была бы радаВас к черту, ангел мой, прогнать.И так довольна я судьбою:Ле мьё се ленеми дю бьян.[4]Боюсь, меня стихов ухоюЗамучите вы, как Демьян.Он плачет, а она... хохочетИ говорит: «Ле гран папа,[5]Всё о Женеве он хлопочет,А я свое: "Же не ве па"».[6]Декабрь 1865, С.-Петербург<p>ВЕЧЕР <a l:href="#comment_244">{*}</a></p>(Екатерине Федоровне Тютчевой)Прелестный вечер! В сладком обаяньиДуша притихла, словно в чудном сне.И небеса в безоблачном сияньи,И вся земля почила в тишине.Куда б глаза пытливо ни смотрели,Таинственной завесой мир одет,Слух звука ждет, — но звуки онемели;Движенья ищет взор — движенья нет.Не дрогнет лист, не зарябится влага,Не проскользнет воздушная струя;Всё тишь!.. Как будто в пресыщеньи благаЖизнь замерла и не слыхать ея.Но в видимом бездейственном покоеНе истощенье сил, не мертвый сон:Присущны здесь и таинство живое,И стройного могущества закон.И молча жизнь кругом благоухает,И в неподвижной красоте своейПрохладный вечер молча расточаетПоэзию без звуков, без речей.И в этот час, когда, в тени немея,Всё, притаясь, глубокий мир хранит,И тихий ангел, крыльями чуть вея,Землей любуясь, медленно парит,Природа вся цветет, красуясь пышно,И, нас склоня к мечтам и забытью,Передает незримо и неслышноНам всю любовь и душу всю свою.1865 (?)<p>«ОПЯТЬ Я СЛЫШУ ЭТОТ ШУМ...»<a l:href="#comment_245">{*}</a></p>
