Эльзула, что ты свои огрузила жемчугом руки,И оковала персты в столько колец золотых,Гордо с надменным лицом выступаешь в пурпурной одежде,Вычурно взбив волоса в тягость своей голове —Точно как у совы, Никтимены, дочери Ночи,Той, которая спит в блудных объятьях отца.На чужеземный манер ты клонишься в гибких движеньях,Ради которых звучат медь и сверленый самшит,Не устаешь ты менять на бесстыдном теле одежды,10 Вырез которых открыл млечную шею и грудь,Целые дни напролет о вечернем хлопочешь обеде,И не страдают твои голени от беготни.Сколько ты будишь в моем кипящем сердце страданий,Всем угождая твоим полным соблазна лицом!Вечно я в страхе слежу за тем, что иные нахальноГладят тебя по бедру, в губы хотят целовать,Вижу, как грубо они касаются ягодиц круглых,Или бесстыдной рукой тискают крепкую грудь,И подавляю с трудом в душе встающую ярость,20 Чтоб не избить тебя всласть по белоснежным щекам!Мало того, ты свой ум смущаешь бешеным Вакхом,И, заплетаясь, язык борется с крепким вином.Вина и кости оставь, недостойные девушек чистых,Воротником привыкай пухлую шею скрывать!Прятаться в доме учись, не сиди у окон открытых,Нехорошо, если ты станешь гулящей на вид, —Ибо подобно тому, как птицы, вертя головамиВправо и влево, дают знак, что покинут гнездо,Так игриво блуждающий взгляд у ветреных женщин —30 Признак того, что они ложе хотят осквернить.Не был обычай такой знаком Германии прежде,Свято хранила она стыд и боялась стыда,И по лесам и горам она без роскоши пышнойВ чистой своей простоте сопровождала стада.Были одеждой тогда звериные шкуры да лыко,И прикрывались тела бедным коротким плащом.Так и поныне живет сармат под северным небом,За морем так и поднесь три королевства[427] живут.Не был тогда никто на войне сильнее германцев,40 Власти латинской тогда был им не страшен позор.Галлия наших невест тогда коварно не крала,Пренебрегая твоей дочерью,[428] Максимильян,Зрелая телом вполне выходила девушка замуж,Дважды десять лет отроду пересчитав.Чистым был разговор у юношей, пашущих в поле,Поздней Венера была, но не в пример здоровей.Ну, а теперь, лишь десять годков проживши на свете,Девушка, много узнав, к Вакху с Венерой спешит,А между тем у нее не выросли нежные груди,50 Узкая в мягком пуху не изготовилась щель,Не вызывает у ней луна ежемесячно влагу,С помощью братних лучей сделавшись круглой сама.В этих объятьях никто взаимной услады не ищет,С уст поцелуя никто не похищает, любя, —Лишь насыщает развратник свою прихотливую похоть,Яростной плотью своей узкий терзая проход.Девушек столь молодых или юношей он растлевает,Разницы в сущности нет в этих постыдных делах:Тот побуждает к зловонной моче, другой к испражненью,60 Похоть владеет одним спереди, сзади другим.Эта зараза, боюсь, расползается шире и шире,Ибо уже захватил нас италийский разврат —Тот, который привык............................Или свирепо пронзать..............Или рукой теребить............................После чего ни одна девушка будет не в прок.Прежде блюла в чистоте жена законное ложе,Конь стоял у дверей и боевое копье.Юноша крепкий растил здоровое телом потомство,70 Вскормлено было оно из материнских сосцов:Даже по слуху никто не знал про наемных кормилиц,Чье молоко сосунцов лишь к вырожденью ведет.Репа, деревьев плоды или стебли диких растенийБыли для молодых самой желанной едой;Желуди ели одни, орешки с бука другие;Дар Цереры знавал разве что праздничный стол;Сала свиного кусок над хворостом дымным копченыйИм с простоквашей давал лучший на свете обед.Вакха тогда никто не растил в германских пределах,80 Но одарял их питьем перебродивший ячмень:Силы он им придавал, укрепляя мускулы в теле,Не опьяняя ничуть хмелем немногих семян.Полбенной кашей густой наполнялись огромные чаши,Вместе с супругами их вся окружала семья.Редкой бывала болезнь, чужеземной заразы не знали,Врач ненасытный скопить там состоянья не мог.Не было крупной игры, теперь пожирающей в миреЗа ночь одну золотых два-десять тысяч монет.Именно столько спустил правитель города франков90 Кастор, щедро душой службу Плутону служа.А для поправки они беднякам прибавляют налоги, —Все на счету их: огонь, воздух, земля и вода.Если б сумели они ухватить небесное солнце,То без побора от них вряд ли ушло б и оно.Не было хворей тогда, поражающих тряскою тело,Гнущих спину в дугу, ломящих кости насквозь.Только после того, как у нас поселилось распутство,И распалился любой Вакхом с Венерою дом, —Стал болезни терпеть клонящийся к старости возраст,100 Злое похмелье теперь множество губит людей.Некогда правили суд на отчей земле земледельцы,И неотъемлемый меч был правосудью оплот;Не было стольких судей, ни стольких судилищ, ни стряпчих,Не было шума, с каким нынче ведутся дела.Не был в то время никто невольником римской ограды,Не подавлял никого гордый латинский закон,Не было ростовщиков, что живут на наши процентыИ расхищают своей алчностью наше добро.Не было раньше монет, чеканенных образом князя,110 И не случалось открыть чей-то семейный позор.Вольно текли по просторной земле свободные рекиИ не поили собой столько враждебных князей.Роста с лихвою никто не знал в то славное время,Каждого вдоволь питал скромный отцовский надел.Острый перец, имбирь, шафран с привозным киннамоном —Эти приправы тогда не услаждали князей.Не были вовсе нужны в ту пору торговые люди.И не несли кораблей вольные Рейн и Дунай,Висла и Свев, что поят обращенные к северу земли,120 Эльба, текущая близ Кодана желтой водой,Верткий Тибиск, поля орошающий переселенцев,Чей простирается край возле семи крепостей,Край, в котором досель алеманские пахари пашут,Но на который ярмом давит Паннонский король,Край, в котором Пизон сочиняет ученые песни(Он уже издан и был венчан лавровым венком).В селах стояло тогда по сотне хижин дерновых,В каждой скитальцу готов был доброхотный кусок;Пришлый гость, закусив, к другим направлялся жилищам,130 Так понемногу кормясь возле крестьянских столов.В эти-то самые дни, говорят, для радости общейСтали на дружных пирах вспенивать чаши вином.Было это к добру, а нынче сделалось к худу,Ибо питье сверх сил — это великий порок.В дикие те времена жрецы попадались нечасто,А чужеземных богов вовсе не знали у нас;Лишь по священным лесам друиды тевтонскому богуВ песнях, угодных ему, громкую пели хвалу.Знать никто не хотел и не знал италийских пенатов,140 Сами они несли в наши урочища дань.Наш же бог был один, прозвание давший народу,И по заветам отцов чтимый из рода и в род.Он не просил для себя от нас ни яиц и ни сыра,Масла животного нам тот не навязывал бог.Вот откуда у нас и Карл, и Генрих, и Конрад,Людвиг, Оттоны, и тот, имя кому Фридерик,И наконец, наш нынешний страж и слава народа,Максим Эмилий, свое имя вознесший до звезд.Слава этих мужей целиком заполнила земли,150 Что составляют весь мир в трех его главных частях.Но оттого ль, что досель молчали германские Музы,То по заслугам хвалы им получить не пришлось.Труд певцов, великий, святой, ты смертные судьбыВырвешь у смерти один и вознесешь до небес.
