Еще зеленеющей веткиНе видно, – а птичка летит.«Откуда ты, птичка?» – «Из клетки», –Порхая, она говорит.«Пустили, как видно, на волю.Ты рада? – с вопросом я к ней. –Чай, скучную, грустную долюТерпела ты в клетке своей!»«Нимало, – щебечет мне птичка, –Там было отрадно, тепло;Меня спеленала привычка,И весело время текло.Летучих подруг было многоВ той клетке, мы вместе росли.Хоть нас и держали там строго,Да строго зато берегли.Учились мы петь там согласноИ крылышком ловко махать,И можем теперь безопасноПо целому свету порхать».«Ох, птичка, боюсь – с непогодойТебе нелегко совладать,Иль снова простишься с свободой, –Ловец тебя может поймать».«От бурь под приветною кровлейСпасусь я, – летунья в ответ, –А буду застигнута ловлей,Так в этом беды еще нет.Ловец меня, верно, не сгубит,Поймав меня в сети свои, –Ведь ловит, так, стало, он любит,А я создана для любви».Август 1854<p>Любовь музыканта</p>
Посвящено А. Г. Рубинштейну
Царь я, – все звуки – мне слуги покорные,Войско державы моей.Будь мне царицей! Глаза твои черныеЦарских алмазов светлей.Полный мечтами и думами гордыми,В бурном порыве любвиЯ всколыхну громовыми аккордамиЖаркие перси твои.Весь я проникнут восторгом и муками, –Созданный весь из огня,Я упою тебя чудными звуками, –В них ты прочувствуй меня!В страстном огне, перерывы дыханияВыразит струн моих звон,Шепот «люблю», и печатью лобзанияЗнойно подавленный стон.Я облекусь в торжество триумфальное, –И, как волну к берегам,Разом всё царство мое музыкальноеБрошу к твоим я ногам.Между 1848 и 1854<p>Рашель</p><p>(Написано после появлений ее в ролях Федры и Гермионы)</p>
