От берегов тревожных Сены,Предвозвещенная молвой,Верховной жрицей МельпоменыОна явилась над Невой.Старик Расин взрывает недраСвоей могилы и глядит, –Его истерзанная ФедраВ венце бессмертия стоит,Гнетома грузом украшений,Преступной страстью сожжена,И средь неистовых движенийАнтичной прелести полна.То, мнится, мрамор в изваяньеПигмалионовски живойТомится в страстном истязаньеПред изумленною толпой.Из жарких уст волной певучейТечет речей волшебный склад,То, металлически гремучий,Он, раздробленный в прах летучий,Кипит и бьет, как водопад,То, просекаясь знойным криком,Клокочет он в избытке сил,То замирает в гуле дикомИ веет таинством могил.Вот дивный образ Гермионы!Как отголоски бурь в глуши,Широкозвучны эти стоныПронзенной ревностью души,Один лишь раз, и то ошибкой,Надежда вспыхнула на миг,И гордой греческой улыбкойПрекрасный озарился лик, –И вновь ударом тяжкой вестиЕлены дщерь поражена –Вся пламенеет жаждой мести, –Троянка ей предпочтена.Как вид подрытого утеса.Что в бездну моря смотрит косо,Чело громадное склоня,Спокойно страшен звук вопроса:«Орест! Ты любишь ли меня?»Под скорбным сердцем сжаты слезы:«Отмсти! Восстань за свой кумир!Лети! Рази! Разрушь весь мир!»Взор блещет молнией угрозы –Дрожи, дрожи, несчастный Пирр!В глухих раскатах голос гневаМрет, адской гибелью гудя;Ужасна царственная дева,Как Эвменида… Уходя,Она, в последнем вихре муки,Исполнясь мощи роковой,Змеисто взброшенные рукиВзвила над гневной головой –И мчится – с полотна текущейКартиной – статуей бегущей –Богиней кары громовой.И при захваченных дыханьяхТеатра, полного огнем,При громовых рукоплесканьяхВсего, что жизнью дышит в нем,Зашевелился мир могильный,Отверзлась гробовая сень…Рашель! Твоей игрой всесильнойМне зрится вызванная тень:Наш трагик, раннею кончинойОт нас оторванный, воссталИ, устремив свой взор орлиныйНа твой триумф, вострепетал.Он близ тебя заметил место,Где б ты могла узреть егоВ лице Тезея, иль Ореста,Иль Ипполита твоего.1853 или 1854<p>Благодарю вас за цветы</p>
