Ночь немая, ночь ЕрусалимаВ черных ризах шла невозмутимо,Обнимая с высоты СионаПортики, чертоги СоломонаИ Давида. Царство иудеев,Где парила слава Маккавеев,Почивало со своим Сионом,Без царей, под кесаревым троном,И казалось, под десницей РимаТо была лишь тень Ерусалима.Но иная слава блещет сноваВ божьем граде: эта слава – Слово;Эта слава – не в доспехах бранных,Не в венках из роз благоуханных,Не в сиянье позлащенных храмов,Не в куренье сладких фимиамов,Эта слава – агнец, сын эдема,Он, рожденный в яслях Вифлеема,Правды друг, нечестья обличитель;Не вельможен сан его – учитель.Ночь немая, ночь ЕрусалимаВ черных ризах шла невозмутимо.Не привыкший к блеску и к чертогам,Отдыхал он в домике убогом.Кто же сей полночный посетитель,Что, войдя, воззвал к нему: «Учитель!»Это взросший в хитрости житейской,Мудрости исполнен фарисейской –Никодим. В глухую ночь, негласноОн пришел к тому, что самовластноВсюду ходит смелою стопою,Окружен народною толпою,И, власы рассыпав по заплечью,Говорит могучей, вольной речью,И глаголом нового законаОглашает портик Соломона.Вот они: один – с челом открытым,Озаренным мыслью и облитымПрядями волос золотоцветных,С словом жизни на устах приветных,Тихо-мощный, кротко-величавый, –И другой – с главой темно-курчавой,Крепкий в мышцах, смуглый, черноокой,Отенен брадой своей широкой,Слушает, облокотясь, и в дивоУглублен лукаво и пытливоДумами. – Беседуя в час ночи,Свет и тень глядят друг другу в очи.Что ж? О чем беседа их ночная?О делах ли, в коих жизнь земнаяВся погрязла? – Нет, их рассужденья –О великом деле возрожденья.Никодим! Внимай сердечным слухом:Смертный должен возродиться духом,Лишь тогда и жизнь его земнаяОбновится, – взыдет жизнь иная.Человек! Вотще твои стремленьяК благодатной манне обновленьяНа нечистом поприще, где каждыйДышит благ материальных жаждой.Возродись! – И да не идет мимоТа с Христом беседа Никодима!<p>Ответ</p>
