Знаю, умру на заре! На которой из двух,Вместе с которой из двух — не решить по заказу!Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух!Чтоб на вечерней заре и на утренней сразу!Пляшущим шагом прошла по земле! —Неба дочь!С полным передником роз! — Ни ростка не наруша!Знаю, умру на заре! — Ястребиную ночьБог не пошлет по мою лебединую душу!Нежной рукой отведя нецелованный крест,В щедрое небо рванусь за последним приветом.Прорезь зари — и ответной улыбки прорез…Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!Москва, декабрь 1920
Вячеславу Иванову
1Ты пишешь перстом на песке,А я подошла и читаю.Уже седина на виске.Моя голова — золотая.Как будто в песчаный сугробГлаза мне зарыли живые.Так дети сияющий лобНад Библией клонят впервые.Уж лучше мне камень толочь!Нет, горленкой к воронам в стаю!Над каждой песчинкою — ночь.А я все стою и читаю.2Ты пишешь перстом на песке,А я твоя горленка, Равви!Я первенец твой на листкеТвоих поминаний и здравий.Звеню побрякушками бус,Чтоб ты оглянулся — не слышишь!О Равви, о Равви, боюсь —Читаю не то, что ты пишешь!А сумрак крадется, как тать,Как черная рать роковая.Ты знаешь — чтоб лучше читать —О Равви — глаза закрываю…Ты пишешь перстом на песке…Москва, Пасха19203Не любовницей — любимицейЯ пришла на землю нежную.От рыданий не подыметсяГрудь мальчишая моя.Оттого-то так и нежно мне —— Не вздыхаючи, не млеючи —На малиновой скамеечкеУ подножья твоего.Если я к руке опущеннойРтом прильну — не вздумай хмуриться!Любованье — хлеб насущный мой:Я молитву говорю.Всех кудрей златых — дороже мнеНежный иней индевеющийНад малиновой скамеечкойУ подножья твоего.Головой в колени добрыеУтыкаючись — все думаю:Все ли — до последней — собраныРозы для тебя в саду?Но в одном клянусь: обобраныВсе — до одного! — царевичи —На малиновой скамеечкеУ подножья твоего.А покамест песни пела я,Ты уснул — и вот блаженствую:Самое святое дело мне —Сонные глаза стеречь!— Если б знал ты, как божественноМне дышать — дохнуть не смеючи —На малиновой скамеечкеУ подножья твоего!1-е Воскресенье после Пасхи1920