<p>ОТ УСТАЛОСТИ</p>Земля!Дай исцелую твою лысеющую головулохмотьями губ моих в пятнах чужих позолот.Дымом волос над пожарами глаз из оловадай обовью я впалые груди болот.Ты! Нас — двое,ораненных, загнанных ланями,вздыбилось ржанье оседланных смертью коней.Дым из-за дома догонит нас длинными дланями,мутью озлобив глаза догнивающих в ливнях огней.Сестра моя!В богадельнях идущих веков,может быть, мать мне сыщется;бросил я ей окровавленный песнями рог.Квакая, скачет по полюканава, зеленая сыщица,нас заневолитьверевками грязных дорог.<p>ИСЧЕРПЫВАЮЩАЯ КАРТИНА ВЕСНЫ</p>Листочки.После строчек лис —точки.<p>МЫ</p>Лезем земле под ресницами вылезших пальмвыколоть бельма пустынь,на ссохшихся губах каналов —дредноутов улыбки поймать.Стынь, злоба!На костер разожженных созвездийвзвесть не позволю мою одичавшую дряхлую мать.Дорога — рог ада — пьяни грузовозов храпы!Дымящиеся ноздри вулканов хмелем расширь!Перья линяющих ангелов бросим любимым на шляпы,будем хвосты на боа обрубать у комет, ковыляющих в ширь.<p>ШУМИКИ, ШУМЫ И ШУМИЩИ</p>По эхам города проносят шумына шепоте подошв и на громах колес,а люди и лошади — это только грумы,следящие линии убегающих кос.Проносят девоньки крохотные шумики.Ящики гула пронесет грузовоз.Рысак прошуршит в сетчатой ту́нике.Трамвай расплещет перекаты гроз.Все на площадь, сквозь туннели пассажей,плывут каналами перекрещенных дум,где мордой перекошенный, размалеванный сажейна царство базаров коронован шум.<p>ЛЮБОВЬ</p>Девушка пугливо куталась в болото,ширились зловеще лягушечьи мотивы,в рельсах колебался рыжеватый кто-то,и укорно в буклях проходили локомотивы.В облачные па́ры сквозь солнечный угарврезалось бешенство ветряно́й мазурки,и вот я — озноенный июльский тротуар,а женщина поцелуи бросает — окурки!Бросьте города, глупые люди!Идите голые лить на солнцепекепьяные вина в меха-груди,дождь — поцелуи в угли-щеки.<p>АДИЩЕ ГОРОДА</p>Адище города окна разбилина крохотные, сосущие светами адки́.Рыжие дьяволы, вздымались автомобили,над самым ухом взрывая гудки.А там, под вывеской, где сельди из Керчи —сбитый старикашка шарил очкии заплакал, когда в вечереющем смерчетрамвай с разбега взметнул зрачки.В дырах небоскребов, где горела рудаи железо поездов громоздило лаз, —крикнул аэроплан и упал туда,где у раненого солнца вытекал глаз.И тогда уже — скомкав фонарей одеяла —ночь излюбилась, похабна и пьяна,а за солнцами улиц где-то ковыляланикому не нужная, дряблая луна.<p>Комментарии</p>Из улицы в улицу. Впервые — листовка «Пощечина общественному вкусу», М., 1913 (вышла в феврале); затем в сб. «Требник троих», М., 1913 (вышел в марте), под заглавием «Разговариваю с солнцем у Сухаревой Башни».
