«Мы шли уже, кажется, по улице Дзержинского. Из школы выбегали дети… Очевидно, у них вечер был, или это была вторая смена. Маяковский остановился, залюбовался детьми. Он стоял и смотрел на них, а я, как будто меня кто-то дернул за язык, тихо проговорил:
— «Я люблю смотреть, как умирают дети».
Мы пошли дальше.
Он молчал, потом вдруг сказал:
— Надо знать, почему написано, когда написано и для кого написано… неужели вы думаете, что это правда?» («Маяковскому. Сборник воспоминаний и статей». Л., ГИХЛ, 1940, стр. 180–181).
От усталости. Впервые — сб. «Дохлая луна», М., 1913, осень.
Исчерпывающая картина весны. Впервые, под заглавием «Весна», — сб. «Дохлая луна», М., 1913, осень.
Мы. Впервые — сб. «Дохлая луна». М., 1913, осень.
Шумики, шумы и шумищи. Впервые, без заглавия, — сб. «Дохлая луна». М., 1913, осень.
Любовь. Впервые — сб. «Дохлая луна», М., 1913, осень.
Лирический герой ранней поэзии Маяковского предстает перед нами огромным существом, человеком, которому душно и тесно в городе-тюрьме. Своим «отцом» он считает солнце, своей «женой» луну, а землю «любовницей».
Поэт начинает пристальнее вглядываться в окружающий городской пейзаж, в лица и души людей, задавленных городом-спрутом, пытается начти выход из этого положения: «Бросьте города, глупые люди!»
Адище города. Впервые, под заглавием «Зигзаги в вечер», — сб. «Молоко кобылиц», М., 1914 (вышел в конце 1913).
«Адище города» — подобное восприятие жизни капиталистического города было характерно для пролетарских писателей и поэтов, для художников критического реализма. Капиталистический «город желтого дьявола» (М. Горький) был враждебен рабочему человеку.
