Фабрикой вывешен жалобный ящик.Жалуйся, слесарь, жалуйся, смазчик!Не убоявшись ни званья, ни чина,жалуйся, женщина, крой, мужчина!Люди бросали жалобы в ящик,ждя от жалоб чудес настоящих.«Уж и ужалит начальство жало,жало этих правильных жалоб!»Вёсны цветочатся, вьюги бесятся,мчатся над ящиком месяц за месяцем.Время текло, и семья пауковздесь обрела уютненький кров.Месяц трудясь без единого роздышка,свили воробушки чудное гнездышко.Бросил мальчишка, играясь ша́ло,дохлую крысу в ящик для жалоб.Ржавый, заброшенный, в мусорной кучетихо покоится ящичный ключик.Этот самый жалобный ящиксверхсамокритики сверхобразчик.Кто-то, дремавший начальственной высью,ревизовать послал комиссию.Ящик, наполненный вровень с краями,был торжественно вскрыт эркаями.Меж винегретом уныло лежалатысяча старых и грозных жалоб.Стлели бумажки, и жалобщик пылкийпомер уже и лежит в могилке.Очень бывает унылого видикасамая эта вот самокритика.Положение — нож.Хуже даже.Куда пойдешь?Кому скажешь?Инстанций леса́просителей ждут,—разведывай самрабочую нужду.Обязанность взявдобровольца-гонца —сквозь тысячи завовлезь до конца!Мандатов — нет.Без их мандататребуй ответ,комсомолец-ходатай.Выгонят вон…Кто право даст вам?!Даст законСоветского государства.Лают моськойбюрократы в неверии.Но — комсомольская,вперед, «кавалерия»!В бумажные прериилезь и врывайся,«легкая кавалерия»рабочего класса!<p>ДАЧНЫЙ СЛУЧАЙ</p>Я нынешний год проживаю опятьв уже классическом Пушкино.Опять облесочкана каждая пядь,опушками обопушкана.Приехали гости. По праздникам надо.Одеты — подстать гостью́.И даже один удержал из окладана серый английский костюм.Одёжным жирком отложились года,обуты — прилично очень.«Товарищи» даже, будто «мадам»,шелками обчулочены.Пошли, пообедав, живот разминать.А ну, не размякнете! Нуте-ка!Цветов детвора обступает меня,так называемых — лютиков.Вверху зеленеет березная рядь,и ветки радугой дуг…Пошли вола вертеть и врать,и тут — и вот — и вдруг…Обфренчились формы костюма ладного,яркие, прямо зря,все достают из кармана из заднегобраунинги и маузера.Ушедшие подымались года,и бровь по-прежнему сжалась,когда разлетался пень и когдаза пулей пуля сажалась.Поляна — и ливень пуль на нее,огонь отзвенел и замер,лишь вздрагивало газеты рваньё,как белое рваное знамя.Компания дальше в ка́шках пошла,рево́львер остыл давно,пошла беседа, в меру пошла́.Но —знаю: революция еще не седа,в быту не слепнет крото́во,—революция всегда,всегда молода и готова.<p>БЕЗРАБОТНЫЙ</p>
