Красивые шпили домов-рапирвидишь, в авто несясь.Прекрасны в Париже пале ампир,прекрасны пале ренесанс.Здесь чтут красоту, бульвары метя,искусству почет здоро́в —сияют векам на дворцовых медяхфамилии архитекторов.Собакой на Сене чернеют дворцына желтизне на осенней,а этих самых дворцов творцысейчас синеют в Венсене.Здесь не плачут и не говорят,надвинута кепка на бровь.На глине в очередь к богу в рядтридцать рабочих гробов.Громок парижских событий содом,но это — из нестоящих:хозяевам наспех строили дом,и дом обвалился на строящих.По балкам будто растерли томат.Каменные встали над я́миною —каменное небо, каменные домаи горе, огромное и каменное.Закат кончается. Час поздноват.Вечер скрыл искалеченности.Трудно любимых опознаватьв человечьем рагу из конечностей.Дети, чего испугались крови?!Отмойте папе от крови щеку!Строить легочь небесных кровельпапе — небесному кровельщику.О папе скорбь глупа и пуста,он — ангел французский, а впрочем,ему и на небе прикажут статьбожьим чернорабочим.Сестра, чего склонилась, дрожа,—обвисли руки-плети?!Смотри, как прекрасен главный ажанв паре солнц-эполетин.Уймись, жена, угомонись,слезы утри у щек на коре…Смотри, пришел премьер-министрмусье Пуанкаре.Богатые, важные с ним господа,на портфелях корон отпечатки.Мусье министр поможет, подаст…пухлую ручку в перчатке.Ажаны, косясь, оплывают гробапо краю горя мокрого.Их дело одно — «пасэ а табак»,то есть — «бей до́ крови».Слышите: крики и песни клочкидомчались на спинах ветро́в…Это ажаны в нос и в очкинаших бьют у метро.Пусть глупые хвалят свой насест —претит похвальба отеческая.Я славлю тебя, «репюблик франсэз»,свободная и демократическая.Свободно, братья, свободно, отцы,ждите здесь вознесения,чтоб новым Людовикам пале и дворцылегли собакой на Сене.Чтоб город верхами до бога дорос,чтоб видеть, в авто несясь,как чудны пале Луи Каторз,ампир и ренесанс.Во внутренности не вмешиваюсь, гостя́,лишь думаю, куря папироску:мусье Париж, на скольких костяхтвоя покоится роскошь?<p>СТИХОТВОРЕНИЕ О ПРОДАННОЙ ТЕЛЯТИНЕ</p>
