От сырой простыни говорящая —Знать, нашелся на рыб звукопас —Надвигалась картина звучащаяНа меня, и на всех, и на вас…Начихав на кривые убыточки,С папироской смертельной в зубах,Офицеры последнейшей выточки —На равнины зияющий пах…Было слышно жужжание низкоеСамолетов, сгоревших дотла,Лошадиная бритва английскаяАдмиральские щеки скребла…Измеряй меня, край, перекраивай —Чуден жар прикрепленной земли!Захлебнулась винтовка Чапаева —Помоги, развяжи, раздели!..<p>«Еще мы жизнью полны в высшей мере…»</p>Еще мы жизнью полны в высшей мере,Еще гуляют в городах СоюзаИз мотыльковых лапчатых материйКитайчатые платьица и блузы.Еще машинка номер первый едкоКаштановые собирает взятки,И падают на чистую салфеткуРазумные густеющие прядки.Еще стрижей довольно и касаток,Еще комета нас не очумила,И пишут звездоносно и хвостатоТолковые лиловые чернила.<p>«Римских ночей полновесные слитки…»</p>Римских ночей полновесные слитки,Юношу Гете манившее лоно —Пусть я в ответе, но не в убытке:Есть многодонная жизнь вне закона.<p>«Возможна ли женщине мертвой хвала…»</p>Возможна ли женщине мертвой хвала?Она в отчужденьи и в силе —Ее чужелюбая власть привелаК насильственной жаркой могиле…И твердые ласточки круглых бровейИз гроба ко мне прилетелиСказать, что они отлежались в своейХолодной стокгольмской постели.И прадеда скрипкой гордился твой род,От шейки ее хорошея,И ты раскрывала свой аленький рот,Смеясь, итальянясь, русея…Я тяжкую память твою берегу,Дичок, медвежонок, Миньона,Но мельниц колеса зимуют в снегу,И стынет рожок почтальона.<p>«На мертвых ресницах Исаакий замерз…»</p>На мертвых ресницах Исаакий замерз,И барские улицы сини —Шарманщика смерть, и медведицы ворс,И чужие поленья в камине…Уже выгоняет выжлятник пожар —Линеек раскидистых стайку,Несется земля — меблированный шар,И зеркало корчит всезнайку.Площадками лестниц — разлад и туман,Дыханье, дыханье и пенье,И Шуберта в шубе замерз талисман —Движенье, движенье, движенье…<p>«За Паганини длиннопалым…»</p>
