От жалобы не легче: на губахОна как ссадина, сочащаяся болью, —Кровавым привкусом, горячей ржавой солью, —Где ты, Ахиллов плач при черных кораблях? По капле, медленно тепренье прибывает, И память движется, и время приближает К тебе – как к берегу река выносит челн, — А весла сломаны, и парус рассечен, И сам пловец на дне лежит, скрестивши руки, И дума долгая о доме, о разлуке Сиделкой дремлющей склоняется к нему. И утро белое вступает на корму.1982<p>«Так платит судьба аккуратную пеню…»</p>Так платит судьба аккуратную пенюЗа это зиянье, за эту несвязь, —И вот, уступая терпенью и зренью,Садятся, заняв золтые ступени,Завистник и витязь, сказитель и князь.И купчая крепость, и подписи кровьюПод брачным контрактом и перечнем прав…К лицу санбенито, роскошно раскроен,Но трудно попасть с непривычки в рукав.И, перстнем блеснув, долговую распискуСминает в перстах и бросает в костер.И горе, сгорев, рассыпается в искры.…приход: Откровенье, катрен, разговор.1982<p>«Доколе ты жив, и тебя не оставит отчаянье…»</p>Доколе ты жив, и тебя не оставит отчаянье,Хоть, впрочем, не нам и забота, и власть, и ответ, —Я здесь. Вряд ли в помощь, – как тень за твоими плечами,Как волк, терпеливо оленю идущий след в след.Доколе ты жив, и мне двинуться с места не велено,За волосы душу ловлю, – уплывает, как дым, —Надумано, дымом надуто, ветвями навеяно,Но плач твой немыслимый горлом исходит моим.1982<p>«В начале (прости – я не чаяла, что и начало…»</p>В начале (прости – я не чаяла, что и началоЧревато тобой; что твоя сокровенная часть —В лесу анаграмм; чтоб и эхо тобой отвечало —Для неучей – ключ: Соломонова перстня печать,Для чующих – притча; обученным чтить примечанья —Кипенье купели, качанье смущаемых вод).Три имени – счастье, печаль и отчаянье,И каждое, рифмой тебя окликая, течет.И страждет различье, но в каждом – созвучие бедное —Обрывок причины, осколок, клочок бытия.Какая удача – мне нечего вынуть из невода,Но в частых ячейках скучает твоя чешуя.1982<p>Колыбельная</p>
