Гремучий ключ катился невдали.К его струям черкесы принеслиКровавый труп; расстегнут их рукоюЧекмень, пробитый пулей роковою;И грудь обмыть они уже хотят…Но почему их омрачился взгляд?Чего они так явно ужаснулись?Зачем, вскочив, так хладно отвернулись?Зачем? — какой-то локон золотой(Конечно, талисман земли чужой),Под грубою одеждою измятой,И белый крест на ленте полосатойБлистали на груди у мертвеца!..«И кто бы отгадал? Джяур проклятый!Нет, ты не стоил лучшего конца;Нет, мусульманин, верный Измаилу,Отступнику не выроет могилу!Того, кто презирал людей и рок,Кто смертию играл так своенравно,Лишь ты низвергнуть смел, святой пророк!Пусть, не оплакан, он сгниет бесславно,Пусть кончит жизнь, как начал — одинок».<p>Литвинка </p>
Повесть
1Чей старый терем, на горе крутойРисуется с зубчатою стеной?Бессменный царь синеющих нолей,Кого хранит он твердостью своей?Кто темным сводам поверять, привыкМолитвы шепот и веселья клик?Его владельца назову я вам:Под именем Арсения друзьямИ недругам своим он был знакомИ не мечтал об имени другом.Его права оспоривать не смелЕще никто; он больше не хотел!Не ведал он владыки и суда,Не посещал соседей никогда;Богатый в мире, славный на войне,Когда к нему являлися оне, —Он убегал доверчивых бесед,Презрением дышал его привет;Он даже лаской гостя унижал,Хотя, быть может, сам того не знал;Не потому ль, что слишком рано онПовелевать толпе был приучен?2На ложе наслажденья и в боюПровел Арсений молодость свою.Когда звучал удар его мечаИ красная являлась епанча,Бежал татарин, и бежал литвин;И часто стоил войска он один!Вся в ранах грудь отважного была;И посреди морщин его чела,Приличнейший наряд для всяких лет,Краснел рубец, литовской сабли след!3И возвратись домой с полей войны,Он не прижал к устам уста жены,Он не привез парчи ей дорогой,Отбитой у татарки кочевой;И даже для подарка не сберегНи жемчугов, ни золотых серег.И возвратясь в забытый старый дом,Он не спросил о сыне молодом;О подвигах своих в чужой странеОн не хотел рассказывать жене;И в час свиданья радости слезаХоть озарила нежные глаза,Но прежде чем упасть она могла —Страдания слезою уж была.Он изменил ей! Что святой обрядТому, кто ищет лишь земных наград?Как путники небесны, облака,Свободно сердце, и любовь легка…4
