«Послушайте, я здесь в последний раз.Пренебрегла опасность, наказанье,Стыд, совесть – все, чтоб только видеть вас,Поцеловать вам руки на прощаньеИ выманить слезу из ваших глаз.Не отвергайте бедную, – довольноУж я терплю, – но что же?..Сердце вольно.. Иван Ильич проведал от людейЗавистливых… Все Ванька ваш, злодей, —Через него я гибну… Все готово!Молю!.. о, киньте мне хоть взгляд, хоть слово!106Для вашего отца впервые яЗабыла стыд, – где у рабы защита?Грозил он ссылкой, бог ему судья!Прошла неделя, – бедная забыта…А все любить другого ей нельзя.Вчера меня обидными словамиОн разбранил… Но что же перед вами?Раба? игрушка!.. Точно: день, два, триМила, а там? – пожалуй, хоть умри!.Тут началися слезы, восклицанья,Но Саша их оставил без вниманья.107«Ax, барин, барин! Вижу я, понятьНе хочешь ты тоски моей сердечной!..Прощай, – тебя мне больше не видать,Зато уж помнить буду вечно, вечно…Виновны оба, мне ж должно страдать.Но, так и быть, целуй меня в грудь, в очи, —Целуй, где хочешь, для последней ночи!..Чем свет меня в кибитке увезутНа дальний хутор, где Маврушу ждутСтраданья и мужик с косматой бородою…А ты? – вздохнешь и слюбишься с другою!»108Она заплакала. Так или нетИзгнанница младая говорила,Я утверждать не смею; двух, трех летДостаточна губительная сила,Чтобы святейших слов загладить след.А тот, кто рассказал мне повесть эту, —Его уж нет… Но что за нужда свету?Не веры я ищу, – я не пророк,Хоть и стремлюсь душою на Восток,Где свиньи и вино так ныне редкиИ где, как пишут, жили наши предки!109Она замолкла, но не Саша: онКипел против отца негодованьем:«Злодей! тиран!» – и тысячу имен,Таких же милых, с истинным вниманьем,Он расточал ему. Но счастья сон,Как ни бранись, умчался невозвратно —Уже готов был юноша развратныйВ последний раз на ложе пуховомВкусить восторг, в забытии немомУж и она, пылая в расслабленьеРаскинулась, как вдруг – о, провиденье! —110Удар ногою с треском растворилСтеклянной двери обе половины,И ночника луч бледный озарилЖивой скелет вошедшего мужчины.Казалось, в страхе с ложа он вскочил, —Растрепан, босиком, в одной рубашке, —Вошел и строго обратился к Сашке:«Eh bien, monsieur, que vois-je?» – «Ah, c'est vous!» «Pourquoi ce bruit? Que faites-vous done?» «Je f<…>!»[290]И, молвив так (пускай простит мне муза),Одним тузом он выгнал вон француза.111
