Вблизи Неаполя мой пышный домБелеется на берегу морском,И вкруг него веселые сады;Мосты, фонтаны, бюсты и прудыЯ не могу на память перечесть.И там у вод, в лимонной роще, естьБеседка, всех других она милей,Однако вспомнить я боюсь об ней.Она душистым запахом полна,Уединенна и всегда темна.Ах! здесь любовь моя погребена;Здесь крест, нагнутый временем, торчитНад холмиком, где Лоры труп сокрыт.При верной помощи теней ночных,Бывало, мы, укрывшись от родных,Туманною озарены луной,Спешили с ней туда рука с рукой,И Лора, лютню взяв, певала мне…Ее плечо горело как в огне,Когда к нему я голову склонялИ пойманные кудри целовал…Как гордо волновалась грудь твоя,Коль, очи в очи томно устремя,Твой Джюлио слова любви твердил;Лукаво милый пальчик мне грозил,Когда я, у твоих склоняясь ног,Восторг в душе остановить не мог… Случалось, после я любил сильней,Чем в этот раз, но жалость лишь о сейЛюбви живет, горит в груди моей.Она прошла, таков судьбы закон,Неумолим и непреклонен он,Хотя щадит луны любезный свет,Как памятник всего, чего уж нет.О тень священная! простишь ли тыТому, кто обманул твои мечты,Кто обольстил невинную тебяИ навсегда оставил, не скорбя?Я страсть твою употребил во зло,Но ты взгляни на бледное чело,Которое изрыли не труды, —На нем раскаянья и мук следы;Взгляни на степь, куда я убежал,На снежные вершины шведских скал,На эту бездну смрадной темноты,Где носятся, как дым, твои черты,На ложе, где с рыданием, с тоскойКляну себя с минутой роковой…И сжалься, сжалься, сжалься надо мной!..· · · · · ·Когда мы женщину обманем, тайный страхЖивет для нас в младых ее очах;Как в зеркале, вину во взоре томМы различив, укор себе прочтем.Вот отчего, оставя отчий дом,Я поспешил, бессмысленный, бежать,Чтоб где-нибудь рассеянье сыскать!Но с Лорой я проститься захотел.Я объявил, что мне в чужой пределОтправиться на много должно лет,Чтоб осмотреть великий божий свет.«Зачем тебе! – воскликнула она. —Что даст тебе чужая сторона,Когда ты здесь не хочешь быть счастлив?..Подумай, Джюлио! – тут, взор склонив,
