Огромные покои предо мной,Отделаны с искусственной красой;Сияли свечи яркие в углах,И живопись дышала на стенах.Ни блеск, ни сладкий аромат цветовЖеланьем ускоряемых шаговОстановить в то время не могли:Они меня с предчувствием неслиТуда, где, на диване опустясь,Мой незнакомец, бегом утомясь,Сидел; уже я близко у дверей —Вдруг (изумление души моейЧьи краски на земле изобразят?)С него упал обманчивый наряд —И женщина единственной красыСтояла близ меня. Ее власыКатились на волнуемую грудьС восточной негой… Я не смел дохнуть,Покуда взор, весь слитый из огня,На землю томно не упал с меня.Ах! он стрелой во глубь мою проник!Не выразил бы чувств моих в сей мигНи ангельский, ни демонский язык!..Средь гор Кавказских есть, слыхал я, грот,Откуда Терек молодой течет,О скалы неприступные дробясь;С Казбека в пропасть иногда скатясь,Отверстие лавина завалит,Как мертвый, он на время замолчит…Но лишь враждебный снег промоет он,Быстрей его не будет Аквилон;[302]Беги сайгак от берега в тот часИ жаждущий табун – умчит он вас,Сей ток, покрытый пеною густой,Свободный, как чеченец удалой.Так и любовь, покрыта скуки льдом,Прорвется и мучительным огнемДолжна свою разрушить колыбель,Достигнет или не достигнет цель!..И беден тот, кому судьбина, давИ влюбчивый и своевольный нрав,Позволила узнать подробно мир,Где человек всегда гоним и сир,Где жизнь – измен взаимных вечный ряд,Где память о добре и зле – всё ядИ где они, покорствуя страстям,Приносят только сожаленье нам!Я был любим, сам страстию пылалИ много дней Мелиной обладал,Летучих наслаждений властелин.Из этих дён я не забыл один:Златило утро дальний небосклон,И запах роз с брегов был разнесенДалёко в море; свежая волна,Играющим лучом пробуждена,Отзывы песни рыбаков несла…В ладье, при верной помощи весла,Неслися мы с Мелиною сам-друг,Внимая сладкий и небрежный звук;За нами, в блеске утренних лучей,Венеция, как пышный мавзолейСреди песков Египта золотых,Из волн поднявшись, озирала их.В восторге я твердил любви словаПодруге пламенной; моя глава,Когда я спорить уставал с водой,В колена ей склонялася порой.Я счастлив был; не ведомый никем,Казалось, я покоен был совсемИ в первый раз лишь мог о том забыть,О чем грустил, не зная возвратить.Но дьявол, сокрушитель благ земных,Блаженство нам дарит на краткий миг,Чтобы удар судьбы сразил сильней,Чтобы с жестокой тягостью своейНесчастье унесло от жадных глазВсё, что ему еще завидно в нас.
