<p>284. ПЕТЕРБУРГ
<a l:href="#c_321"><sup>{*}</sup></a></p>Он на трясине был построенсредь бури творческих времен:он вырос — холоден и строен,под вопли нищих похорон.Он сонным грезам предавался,но под гранитною пятойдо срока тайного скрывалсямир целый — мстительно-живой.Дышал он смертною отравой,весь беззаконных полон сил.А этот город величавыйглаву так гордо возносил.И, оснеженный, в дымке синей,однажды спал он — недвижим,как что-то в сумрачной трясиневнезапно вздрогнуло под ним.И всё кругом затрепетало,и стоглагольный грянул зов:раскрывшись, бездна отдавалазавороженных мертвецов.И пошатнулся всадник медный,и помрачился свод небес,и раздавался крик победный:«Да здравствует болотный бес».<Июнь 1922><p>285. ВЕСНА
<a l:href="#c_322"><sup>{*}</sup></a></p>Ты снишься миру снова, снова, —весна! — я душу распахнул;в потоках воздуха ночногоя слушал, слушал горний гул!Блаженный блеск мне веял в очи.Лазурь торжественная ночитекла над городом, и там,как чудо, плавал купол смуглыйи гул тяжелый, гул округлыйвсходил к пасхальным высотам!Клубились бронзовые волны,и каждый звук, как будто полныйгустого меда, оставлялв лазури звездной след пахучий,и Дух стоокий, Дух могучийвосторг земли благословлял.Восторг земли, дрожащей дивноот бури, бури беспрерывнойеще сокрытых, гулких вод… —я слушал, в райский блеск влюбленный,и в душу мне дышал бездонныйзолотозвонный небосвод!И ты с весною мне приснилась,ты, буйнокудрая любовь,и в сердце радостном забиласьглубоким колоколом кровь.Я встал, крылатый и высокий,и ты, воздушная, со мной…Весны божественные сокио солнце бредят под землей!И будут утром отраженья,и световая пестрота,и звон, и тени, и движенье,и ты, о звучная мечта!И в день видений, в вихре синем,когда блеснут все купола, —мы, обнаженные, раскинемчетыре огненных крыла!<Июль 1922><p>286. СУФЛЕР
<a l:href="#c_323"><sup>{*}</sup></a></p>С восьми до полночи таюсь я в будке тесной,за книгой, много раз прочитанной, сижуи слышу голос ваш… Я знаю — вы прелестны,но, спутаться боясь, на вас я не гляжу.Не ведаете вы моих печалей скрытых…Я слышу голос ваш, надтреснутый слегка,и в нем — да, только в нем, а не в словах избитых —звучат пленительно блаженство и тоска.Всё так недалеко, всё так недостижимо.Смеетесь, плачете, стучите каблучком,вблизи проходите, и платье, вея мимо,вдруг обдает меня воздушным холодком.А я — исполненный и страсти и страданья,глазами странствуя по пляшущим строкам, —я кукольной любви притворные признаньябесстрастным шепотом подсказываю вам…<Октябрь 1922>
