<p>329. ПОДРУГА БОКСЕРА
<a l:href="#c_364"><sup>{*}</sup></a></p>Дрожащая, в змеином платье бальном,и я пришла смотреть на этот бой.Окружена я черною толпой:мелькает блеск по вырезам крахмальным,свет льется, ослепителен и бел,посередине залы, над подмостком.И два бойца в сиянье этом жесткомсшибаются… Один уж ослабел.И ухает толпа. Могуч и молод,неуязвим, как тень, — противник твой.Уж ты прижат к веревке круговойи подставляешь голову под молот.Всё чаще, всё короче, всё звучнейбьет снизу, бьет и хлещет этот сжатыйкулак в перчатке сально-желтоватой,под сердце и по челюсти твоей.Сутулишься и екаешь от боли,и напряженно лоснится спина.Кровь на лице, на ребрах так красна,что я тобой любуюсь поневоле.Удар — и вот не можешь ты вздохнуть, —еще удар, два боковых и пятый —прямой в кадык. Ты падаешь. Распятый,лежишь в крови, крутую выгнув грудь.Волненье, гул… Тебя уносят двоев фуфайках белых. Победитель твойс улыбкой поднимает руку. Войприветственный, — и смех мой в этом вое.Я вспоминаю, как недавно, там,в гостинице зеркальной, встав с обеда, —за взгляд и за ответный взгляд соседаты бил меня наотмашь по глазам.<11 мая 1924><p>330. СМЕРТЬ ПУШКИНА
<a l:href="#c_365"><sup>{*}</sup></a></p>Он первый подошел к барьеру; очитак пристально горели, что Дантеснажал курок. И был встревожен лес:сыпучий снег, пугливый взмах сорочий…Пробита печень. Мучился две ночи.На ране — лед. В бреду своем он лезпо книжным полкам, — выше… до небес…ах, выше!.. Пот блестел на лбу. Короче, —он умирал: но долго от землиуйти не мог. «Приди же, Натали,да покорми моченою морошкой»…И верный друг, и жизни пьяный пыл,и та рука с протянутою ложкой —отпало всё. И в небо он поплыл.<8 июня 1924><p>331–332. ОБ АНГЕЛАХ
<a l:href="#c_366"><sup>{*}</sup></a></p>1Неземной рассвет блеском облил…Миры прикатили: распрягай!Подняты огненные оглобли.Ангелы. Балаган. Рай.Вспомни: гиганты промахивают попарно,торгуют безднами. Алый парот крыльев валит. И лучезарнокипит божественный базар.И, в этом странствуя сиянье,там я купил — за песнь одну —женскую душу и в придачу нанялсамую дорогую весну.24 апреля 19242Представь: мы его встречаемвот там, где в лисичках пень,и был он необычаен,как радуга в зимний день.Он хвойную занозуиз пятки босой тащил.Сквозили снега и розыпраздно склоненных крыл.Наш лес, где была черникаи телесного цвета грибы,вдруг пронзен был дивным крикомзолотой, неземной трубы.И, он нас увидел; замер,оглянул людей, лесиспуганными глазамии, вспыхнув крылом, исчез.Мы вернулись домой с сырымигрибами в узелкеи с рассказом о серафиме,встреченном в сосняке.8 июля 1924
