<p>379. СТАНСЫ О КОНЕ
<a l:href="#c_409"><sup>{*}</sup></a></p>На полотнищах, озаренныхигрой малиновый лучей,условный выгиб окрыленныхНаполеоновых коней.И цирковое полнолунье,огромный снежный круп, оплотсосредоточенной плясуньи;песок, и музыка, и пот.И всадник, по лесу спешащий,седла поскрипыванье, хруст;волною счастия шуршащийпо голенищу влажный куст.И ты, лирическое имяв газете уличной, скакун,гнедым огнем летящий мимотобою вспыхнувших трибун.И столь покорный конь манежный,и Фальконетов конь живой.Но самый жалостный и нежный,невыносимый образ твой:обросший шерстью с голодухи,не чующий моей любви,и без конца щекочут мухиресницы длинные твои.26 ноября 1928<p>380. «Для странствия ночного мне не надо…»
<a l:href="#c_410"><sup>{*}</sup></a></p>Для странствия ночного мне не надо ни кораблей, ни поездов.Стоит луна над шашечницей сада. Окно открыто. Я готов.И прыгает с беззвучностью привычной, как ночью кот через плетень,на русский берег речки пограничной моя беспаспортная тень.Таинственно, легко, неуязвимо ложусь на стены чередой,и в лунный свет, и в сон, бегущий мимо, напрасно метит часовой.Лечу лугами, по лесу танцую — и кто поймет, что есть один,один живой на всю страну большую, один счастливый гражданин.Вот блеск Невы вдоль набережной длинной. Всё тихо. Поздний пешеход,встречая тень средь площади пустынной, воображение клянет.Я подхожу к неведомому дому, я только место узнаю…Там, в темных комнатах, всё по-другому и всё волнует тень мою.Там дети спят. Над уголком подушки я наклоняюсь, и тогдаим снятся прежние мои игрушки, и корабли, и поезда.20 июля 1929<p>381. ВОЗДУШНЫЙ ОСТРОВ
<a l:href="#c_411"><sup>{*}</sup></a></p>Средь пустоты, над полем дальним,пласты закатных облаковказались призраком зеркальнымокеанических песков.Как он блистает, берег гладкий,необитаемый… Толчок,дно поднимается под пяткой,и выхожу я на песок.Дрожа от свежести и счастья,стою я, новый Робинзон,на этой отмели блестящей,пустой лазурью окружен.И странно вспоминать минутунедоумения, когданащупала мою каютуи хищно хлынула вода;когда она, вращаясь зыбков нетерпеливости слепой,внесла футляр от чьей-то скрипкии фляжку унесла с собой.О том, как палуба трещала,приняв смертельную волну,о том, как музыка играла,пока мы бурно шли ко дну,пожалуй, будет и нетрудномне рассказать когда-нибудь…Да что ж мечтать, какое суднона остров мой направит путь.Он слишком призрачен, воздушен.О нем не знают ничего.К нему создатель равнодушен.Он меркнет, тает… нет его.И я охвачен темнотою,и, сладостно в ушах звеняи вздрагивая под рукою,проходят звезды сквозь меня.Август 1929
