<p>149. СОН НА АКРОПОЛЕ</p>Я эти сны люблю и ненавижу.Ты знаешь ли их странную игру?На миг один, как стая птиц роскошных,в действительность ворвется вдруг былоеи вкруг тебя, сверкая, закружитсяи улетит, всю душу взволновав.Я в первый раз Акрополь посещал…Убогий грек со стразом на мизинце,всё добросовестно мне объясняя,вводил меня в разрушенные храмысвоих непостижимых предков. Макиалели меж камней; и мимолетноподумал я, что мраморные глыбы,усеянные маками, похожина мертвецов с пурпурными устами…Мы миновали желтые колонныи с вышины увидели окрестность.Взглянул я вниз, и чудо совершилось…То южное ли солнце подшутилонад северной, тоскующей душой,иль слишком жадные глаза поэтамучительно и чудно обманулись —не ведаю… Но вдруг исчезли горы,гладь синяя мерцающего моряв цветущую равнину превратилась:Ромашек золотистые сердца,и вдовий цвет лиловый и пушистый,и колокольчики — я различалв траве густой, лоснящейся на солнце…Преобразились белые Афины.Передо мной — знакомое село:всё — сизые, полуслепые избы,кабак с зеленой вывеской, часовня,да мальчики, играющие в бабки,да жалобно мычащая корова,да пьяница, и пьяный русский ветер,вздувающий рубашку на спине…А там вдали, меж полем и деревней,я вижу лес, — как молодость, веселый,березовый, бледно-зеленый лес,и просветы тропинок своенравных…Как хочется предаться их извивам,блуждать, мечтать, срывать кору с берези обнимать янтарный, влажный ствол —льнуть, льнуть к нему и грудью и губамии кровь его медовую впивать!Всё вижу: блеск песчинки на тропе,и труп крота близ горки чернозема,и пестрого жука на черной шкурке…А сам я (о, как сладко-совершенномне это чудилось!) — я сам стоюна деревенском кладбище, где дышиттак пряно тень черемухи склоненной,где меж могил алеет земляника,где сыплются ольховые сережкина старые, горбатые кресты…И нехотя очнулся я, и голоспоскрипывал, прилежно рассуждаяо стройности дорических колонни о былых властительных богинях.Что мне до них? Я видел сон иной.День увядал. Внизу горели окна.На запад шли оранжевые тучи.«Благодарю», — промолвил я поспешно,и на ладонь услужливого грекаупало несколько монет дырявых.Так — за мечту платил я серебром…<Май 1919>; Афины
