Вошед в шалаш мой торопливо,Я вижу: мальчик в нем сидит,И в уголку кремнем в огниво, Мне чудилось, звучит,Рекою искры упадалиИз рук его, во тьме горя,И розы по лицу блистали, Как утрення заря.Одна тут искра отделиласьИ на мою упала грудь,Мне в сердце, в душу заронилась: Не смела я дохнуть.Стояла бездыханна, млелаИ с места не могла ступить;Уйти хотела, не умела, — Не то ль зовут любить?Люблю! —кого? — сама не знаю.Исчез меня прельстивший сон;Но я с тех пор, с тех пор страдаю, Как бросил искру он.Тоскует сердце! Дай мне руку,Почувствуй пламень сей мечты.Виновна ль я? Прерви мне муку: Любезен, мил мне ты.Конец 1794
Хвала всевышнему владыке!Великость он явил свою:Вельмож меня поставил в лике,Да чудеса его пою.Пришли, пришли те дни святые,Да правый суд я покажу,Колеблемы столпы земныеЗаконом божьим утвержу.Скажу я грешным: не грешите;Надменным: не вздымайте рог,В безумии не клевещите,Несправедлив что будто бог.От запада и от востока,От гор, пустыней и морейНет человека без порока,Без слабостей и без страстей.Но бог есть судия единый,Владыка и правитель всех;Он сих возводит на вершины,А понижает долу тех.Вина багряна чаша цельна,Из коей сладки перлы бьют,В его руке всем растворенна;Но дрожди грешники пиют.От арфы радость да прольетсяВ хваление тебе, мой бог!Неправых выя да согнется,А правых вознесется рог!1794(?)