Светла, чиста небесная лазурь; Прохладен воздух, долы и холмы Цветут; стрекочет подмуравный мир; Журчат ручьи, и свищет соловей. Прекрасный день! Люблю тебя, весна! Пора любви, красавица годин, Своею негой, свежестью своей Ты оживляешь душу, подымаешь В ней легкие и страстные мечты И помыслы, и весело они Играют и летают над землей В благоуханном воздухе твоем Под сводом неба ясно-голубым! А что со мною будет, если Волк Меня обманет, убежит домой, А я останусь пеш и одинок… Здесь, под зеленым дубом? Я не знаю, Чье это царство и куда идти? Жду не дождусь; теперь уж третьи сутки Кончаются с тех пор, как он меня Покинул здесь. О нет! он добрый малый, Смел и проворен, служит мне охотой, Достанет он прекрасную Елену. Верх совершенства! Стало быть, она Весьма громка своею красотой, Когда известна и в глуши лесной! Я буду Волку вечно благодарен За эту службу: ею повершатся Благополучно поиски мои! Немедленно явлюсь к царю Афрону, Отдам ему прекрасную Елену, Возьму золотогривого коня; Потом отдам коня царю Долмату, И получу желанную Жар-Птицу, И с этою блистательной добычей Домой, домой — и прямо во дворец, И батюшку на старости утешу!<p>18</p>
Иван-царевич и Серый волк с Еленой.
Серый волк
Иван-царевич! принимай руками Прекрасную Елену — вот она!
(Кладет ее на луг, она в беспамятстве.)
Она дорогой чувства потеряла, Она чуть дышит, не глядит, чрезмерно Испугана, потрясена ужасно: Я так незапно выхватил ее Из тишины отеческого сада, Из круга милых молодых подруг, Прислужниц, нянек, мамок и так быстро Скакал с моею ношей дорогой, Боясь погони и поимки, что она, Bоспитанная в неге и покое, Имела право обмереть со страху И задохнуться на моей спине; А в прочем я берег ее, слегка Придерживал зубами, чтоб никак Не уязвить чувствительного тела.
Иван-царевич
(смотрит на Елену)
Жесток ты, Волк!
Серый волк
Небось, она очнется, Дай только ей немножко отдохнуть. И подлинно, прекрасная Елена!
