Свет Родионовна, забуду ли тебя? В те дни, как сельскую свободу возлюбя, Я покидал для ней и славу, и науки, И немцев, и сей град профессоров и скуки — Ты, благодатная хозяйка сени той, Где Пушкин, не сражен суровою судьбой, Презрев людей, молву, их ласки, их измены, Священнодействовал при алтаре Камены, — Всегда, приветами сердечной доброты, Встречала ты меня, мне здравствовала ты, Когда чрез длинный ряд полей, под зноем лета, Ходил я навещать изгнанника-поэта, И мне сопутствовал приятель давний твой, Ареевых наук питомец молодой. Как сладостно твое святое хлебосольство Нам баловало вкус и жажды своевольство! С каким радушием — красою древних лет — Ты набирала нам затейливый обед! Сама и водку нам, и брашна подавала, И соты, и плоды, и вина уставляла На милой тесноте старинного стола! Ты занимала нас — добра и весела — Про стародавних бар пленительным рассказом: Мы удивлялися почтенным их проказам, Мы верили тебе — и смех не прерывал Твоих бесхитростных суждений и похвал; Свободно говорил язык словоохотной, И легкие часы летели беззаботно!<p>К ПЕЛЬЦЕРУ</p> Свободны, млады, в цвете сил, Мы весело, мы шумно жили: Нас Бахус пламенный любил, Нас девы хищные любили; В обгон летели наши дни, Светились ярко наши ночи… Так в туче реются огни, Так блещут радостные очи! И где ж она, товарищ мой, Сия волшебная година? Где наши песни, наши вина И праздник жизни удалой? Все миновалось!.. На разлуку; Задумчив, тих, твоей руке Мою протягиваю руку; Предвижу сон, предвижу скуку В моем пустынном уголке, Где мы, надежд могучих полны, Пивали сладость бытия, — И где вчера еще, как волны, Шумели бурные друзья. Но, милый мой, пройдет ненастье: Когда-нибудь и где-нибудь, Хотя на миг, земное счастье Украсит жизненный наш путь: Я обниму тебя, как брата, Под кровом доброго Пената С твоим сольется мой досуг; Тогда, мой друг, тогда, мой друг, Последний грош ребром поставлю, Упьюсь во имя прошлых дней И поэтически отправлю Поминки юности моей!<p>К ТИХВИНСКОМУ</p><p>"Любимец музы и науки!"</p>
