Привлечь вниманье легче, чем отвлечь,
когда исчезнуть надо и залечь
на дно, чтоб не попасть в транс-мета-стадо,
которому транс-мета-пастухи
клеймят бока, лопатки, область требухи -
и даже яйца, заходя с транс-мета-зада.
Чудесно к этому привык транс-мета-бык,
и транскозел чудесно к этому привык,
и трансбаран, и метакурица… Привычка -
замена счастию и свыше нам дана,
ее лобзанья слаще меда и вина.
Транс-мета-кладбище, транс-мета-имена,
в транс-мета-гробиках
транс-мета-перекличка.
Источник: ОКТЯБРЬ
Небо стальное
в городе зимнем
пахнет снегами.
Все остальное
пахнет бензином
и сапогами.
Носится мята
во рту для общенья.
В моде текстильной
рифма изъята
из обращенья -
стала нестильной.
В этом проеме
я выступаю
с аккордеоном.
Песенки кроме,
вся утопаю
в горько-соленом.
Источник: ОКТЯБРЬ
В подъезде, где огромны зеркала,
лежит на лестнице один живой цветок,
и в каждом из зеркал белым-бела
его тоска предсмертная. Глоток
воды не подадут ему… Когда б
он лаял, выл, мяукал и скулил,
на брюхе ползал, был владельцем лап,
хвоста, ушей,- ему б воды налил
какой-нибудь жилец по доброте
иль по привычке к жалости. Но тут
совсем другое дело: в животе
цветку отказано, и ноги не растут,
и не рыдает золотистый глаз
в семерке белоснежных лепестков.
Воды бутылку я куплю сейчас -
и ты найдешь в ней океан глотков,
и в ней спасешься… Всем послав привет,
со мной в обнимку выйдешь на мороз.
Четыре дня и миллионы лет
мы будем вместе, трепетный отброс!…
Источник: ОКТЯБРЬ
Даты сражений, побед, поражений, имена полководцев,
названия мест, городов и рек, где все это было,-
ничего я не помню, в каком-то бездонном колодце
память моя на такие вещи растворилась, как мыло.
Численность армий, количество жен и трахнутых мальчиков,
имена перевалов горных и перешейков,
вооружений качество, драгоценностей, срубленных с шеек и пальчиков
цариц и рабынь из гаремов царей, королей и шейхов,
механизмы интриг, шпионства, железных масок и каменных,
казней и козней, предательства и фаворитства -
это мы проходили!… Шпаргалки, отметки, экзамены,
знала я назубок и в лицо эти крепости, хитрости, лица…
Но, выходя на улицу, где сирень цвела и черемуха,
все забывала начисто: полководца и войско в панике,
имена короля, кардинала, роль влиятельной сучки и конюха,-
особенно даты… Нет у меня сексуальной памяти.
Источник: ОКТЯБРЬ
Он любил ее, как берег любит волны,
любит волны с кораблями, с якорями
в жизни той, где бессловесны и безмолвны
драмы странников, расшатанных морями.
Серебрились на волнах ее картины,
проплывали перед ним, качаясь в пене,
чьи божественные брызги обратимы
в миф, использующий волны, как ступени…
А дописывает мелкие детали
подмастерье под навесом корифея,
волоски, соски и профиль для медали -
это всё уже подробности трофея.
Источник: ОКТЯБРЬ
Подумаешь, повесился!… Ха-ха.
Его проблемы. Психов тут навалом.
Несчастны только те, чьи потроха
отравлены тоской по идеалам,-
да ну их к черту, пусть они висят,
включают газ - и головой в духовку.
Могли бы кур держать и поросят,
держать могли бы речь, держать винтовку,
держать конюшню, баню, скипидар,
грузовичок, прогулочную группу,
себя в руках держать, держать удар
и светлый путь за травкой в Гваделупу,
так нет же - путь свой держат в самый гроб…
И хлад вселенский держит чью-то душу,
которая ладонью держит лоб,
рисуя песню кисточкой и тушью.
Источник: ОКТЯБРЬ
Видно, такой уж народ: все нападают на дверь!
Если кто-либо где неладное что-то приметит,
Сразу набросится: "Дверь, в этом виновница - ты!"
Катулл
Книжным базаром иду, полон базар сочинений,
дивные опыты в них писаны жаром светил,
знающих, как восприять из мухомора и мака
сильные соки чудес, чтобы звездело везде…
ёноша с девой, деля это звезденье мираклей,
видят иные миры, и весьма развиваются там,
и достигают всего, и потом ничего им не надо,
кроме грибов, спорыньи, мака - и вроде того…
Плавая в этих мирах, где расцветают прозренья,
когда мухоморы и мак преображают мозги,
юноша с девой ведут образ возвышенной жизни,
не унижая любовь гадким соитья трудом.
Главное - не доводить это прекрасное дело
до возлежанья в гробу, в тапочках белых, в цветах.
ёноша ноет: "А как?!" "А так,- я ему отвечаю,-
лечит в Тибете монах розгами этот недуг".
ёношу ломка гвоздит, он уж на розги согласен,
ищет монаха, Тибет, что-то несет продавать
и покупает в кафе шарик себе героина,
чтоб до Тибета дойти, с розгой монаха найти.
Дверь виновата во всем!… Полон базар сочинений,
дивные опыты в них - мак, мухомор, спорынья,
славный такой агитпроп психоделических штудий,
гумтехнологий сквозняк… Дверь виновата во всем!
Источник: ОКТЯБРЬ
О славном юноше с лицом порочной девы,
с проклятым гением в подвальчике ума,
с улыбкой дивной палача и королевы,
с пыланьем тьмы, где всех тщеславий закрома,-
о нем ли разве не играют здесь на струнах,
на звонких нервах героинческих чудес,
на длинных дудочках галлюцинаций лунных,
где вьются прелести воздушные телес,
где в Сиракузах из ручья растет папирус,
осоки брат, с насквозь светящейся листвой?…
О славном юноше, о том, чтоб он не вырос
из тела нежного с кудрявой головой,
